Расширение прав и возможностей женщин в России

Наблюдая за этими группами, их участниками и их меняющимися идентичностями, я осознала, что, несмотря на их опасения, НПОизация не затмила их деятельность. Активистки смогли творчески использовать ресурсы для поддержки ряда уже существующих проектов. Хотя на это в значительной степени влияет политика и цели спонсорских организаций, сформулированные в Женеве и Вашингтоне, работа активисток не зависит от желаний спонсоров и не определяется ими. Благодаря кризисному центру и Центру женской истории и гендерных исследований Валентина, Октябрина и их коллеги смогли продолжить работу «Женского света». Решение об официальном оформлении имело множество последствий. Кризисный центр действовал как своего рода Центр поддержки для местных женщин; он обеспечивал чувство общности (общение). В рамках этого Центра происходила подготовка женщин, которые были добровольцами или работали там. В Центре можно было встретить как студентов, так и недавних выпускников, а также женщин постарше, многие из которых впервые познакомились с компьютерами и интернетом. Центр женской истории и гендерных исследований продолжает действовать как своего рода зонтичный проект, в рамках которого процветают различные инициативы. Под крышей университета и на спонсорские средства Центр поддерживает ряд неправительственных, добровольных проектов и мероприятий. Действительно, во время подготовки книги к печати я узнала, что Октябрина и Валентина работают над возрождением кризисного центра при Центре женской истории и гендерных исследований и открыли горячую линию. Женский активизм продолжает оставаться важнейшим проектом взаимодействия как с международными фондами, так и с экономическими и социальными программами российского правительства.

Когда я встретилась с Валентиной и ее коллегами из Центра гендерных исследований в июне 2004 года, я услышала, как они иронично называют свою деятельность и себя – они стали «гендеристами». Насколько я понимаю, этот термин, который по-русски звучит еще более комично, чем по-английски, признаёт парадокс глобального обмена и положение моих подруг в нем. В то же время он напоминает о пылкой приверженности былых борцов за прогресс и революционные преобразования. Активистки явно считали себя идущими по стопам других социальных реформаторов, таких как декабристы (группа офицеров русской армии, возглавивших восстание против царя в 1825 году) и суфражистки. Такой подход свидетельствует об их осознании «гендера как гранта» – вспомним ироничные слова Октябрины – и знаменует признание его символической и рыночной ценности.

Я рассказала вам неоднозначные, сложные, но воодушевляющие истории.

Кто кого приручил?

Так Маленький принц приручил Лиса. И вот настал час прощанья.

– Я буду плакать о тебе, – вздохнул Лис.

– Ты сам виноват, – сказал Маленький принц. – Я ведь не хотел, чтобы тебе было больно, ты сам пожелал, чтобы я тебя приручил…

– Да, конечно, – сказал Лис.

– Но ты будешь плакать!

– Да, конечно.

– Значит, тебе от этого плохо.

– Нет, – возразил Лис, – мне хорошо. Вспомни, что я говорил про золотые колосья.

Антуан де Сент-Экзюпери. Маленький принц

А как насчет второй части моего проекта – моих собственных попыток достичь более демократичных и диалогичных форм гендерной интервенции? Этот проект принес больше пользы или вреда? Публикация моей книги говорит скорее в пользу этого проекта, но что получили активистки «Женского света»? Кто в конце концов кого одомашнивал и приручал и с какими результатами?