Расширение прав и возможностей женщин в России

Приняв на себя обязательство раскрыть потенциал этнографии и ее способность пролить свет на то, что Трондман и Виллис назвали «пережитым», «банальной рутиной» [Trondman, Willis 2000: 12], и при этом не теряя из вида глобальные цели, я искала способы превратить отношения исследования в сотрудничество. Я нашла опору в исследовании совместных действий (PAR). Исследование совместных действий – это метод или «философия» [Fals-Borda, Rahman 1991], появившиеся за пределами антропологии и феминистских исследований. Основной проблематикой здесь являются социальная справедливость и власть. Метода придерживались практики и ученые, работавшие в областях, которые традиционно считались «прикладными»: образование, изучение развития или социальной помощи. Метод был вызовом иерархическим отношениям и собственническим аппетитам традиционных исследований и разработок в области социальных наук. Такой подход в социальных науках и в самом деле переворачивает с ног на голову привычную методологию исследований. Исследование преобразуется в совместную работу стороннего исследователя и группы. Такой подход позволяет не только исследовать проблемы, но и искать их решения. Это методология социальных изменений.

По мере чтения научной литературы я стала разбираться в разнообразии подходов «совместных действий». Некоторые глубоко укорененные в марксистской теории приверженцы работы Паулу Фрейре о «“критической грамотности” взрослых»[29] стремятся добиться радикальных изменений общества. Другие теснее связаны с либеральными ценностями и проектами по организационным изменениям [Whyte, Whyte 1991][30]. Академической наукой дело не ограничивается. Несмотря на то что ученые-антропологи или исследователи феминизма мало что знают о PAR, этот подход постепенно начинает использоваться повсеместно. Модели Фрейре вдохновили прогрессивные социальные движения в селах Аппалачей и захватили Латинскую Америку. Методики совместных действий используются и в институционализированных проектах развития, создавая альтернативу иерархическим вертикальным схемам [Chambers 1997; Fernandes, Tandon 1981]. Совсем недавно совместное участие стало «мейнстримом» в повестке дня международных организаций по развитию со всеми свойственными этому процессу противоречиями. Даже Всемирный банк теперь выдвигает совместное участие в список ключевых ценностей и выступает за использование его методологии в своих программах. Выглядит обнадеживающе. Некоторые утверждают, однако, что это происходит только на словах. Несмотря на заявления о новых ценностях, банк следует старым привычкам, и экономическое развитие по-прежнему навязывается в командно-приказном стиле [Cook, Kothari 2000; Jordan 2003].

Метод исследования совместных действий, конечно, не лишен проблем. К 1990-м годам слова «участие», «гендер» были еще пустыми звуками. Эти символы были восприняты большинством международных НПО и организаций-спонсоров, но тогда они не обладали какой бы то ни было радикальной значимостью. Я с осторожностью относилась к тому, как кооптируются методологии участия. Мне не нравился проповеднический тон некоторых исследователей, довольно упрощенно постулировавших «участие» сообщества в ответ на этические дилеммы исследования («сообщество» – кто это такие? Кто участвует? Как исследования могут быть по-настоящему совместными с самого начала?). Однако я решила – и не я одна, – что издержки отказа от участия перевешивают риски [Farmer 2003; Hyatt, Lyon-Callo 2003; Scheper-Hughes 1995].

Метод исследования совместных действий предложил путь вперед. Представляется, что он исключительно совместим с целями критической этнографии. Признавая ценность местных знаний, он вовлекает разных стрейкхолдеров в процесс группового исследования и получает богатый этнографический материал о жизни и смыслообразующих процессах. Метод глубинно завязан на проблемы власти, предназначен раскрывать структурные причины проблем через коллективное обсуждение и взаимодействие. Он рефлексивен в том смысле, что заставляет противостоять наблюдающему «я». Методу не под силу решить проблемы неравенства внутри социальной группы и между группами или проблемы неравенства общего свойства, из-за которого одним людям отводится роль «исследователей», а другим – роль членов «общественных групп». Исследование совместных действий признает пронизанные проблематикой власти исследовательские отношения как данность и принимает на себя этическую ответственность, которая с ними связана. Более того, помимо абстракций в огромном количестве изученных мною антропологических и феминистских текстов, исследование совместных действий предлагает и конкретные инструменты для достижения желанного сотрудничества. Я нашла в исследовании совместных действий средства, которые помогли мне думать о сотрудничестве на уровне полевой работы, «за пределами написания текста», если выразиться словами антрополога-феминистки Элизабет Энслин [Enslin 1994].