Расширение прав и возможностей женщин в России

Как я объясняла во введении, в 1990-е годы «гендер» стал новым ведущим концептом индустрии развития общества. Лоббирование феминизма в ООН, начавшееся в 1970-х годах[91], крепло и набирало обороты в эпоху после холодной войны; кульминацией этого процесса стала Четвертая Всемирная конференция по положению женщин, состоявшаяся в Пекине в 1995 году. ООН дала рекомендации, которые оказали сильное влияние, хотя и не имели статус обязательных. Интересно отметить, что озабоченность «гендером» стала «модной» в повестке дня основных стейкхолдеров. «Мода» означала внимание к женщинам во всех аспектах деятельности [Buvinic 1996]. В соответствии с новыми условиями, права женщин, или, по новой терминологии, «гендерное равенство», стали важны для развития рынков и демократических преобразований. «Гендер» стал мерилом, с помощью которого поверялся уровень развития или демократический статус государств, точно так же, как это было с социальным капиталом и гражданским обществом. Как говорится в одной из статей Всемирного банка, достижение

гендерного равенства – это ключевой вопрос и самостоятельная цель развития. Нацеленность на гендерное равенство помогает странам расти, снижать уровень бедности и эффективно управлять. Таким образом, содействие гендерному равенству является важной частью стратегии развития, которая направлена на то, чтобы дать всем людям – как женщинам, так и мужчинам – возможность избавиться от бедности и улучшить свой уровень жизни [World Bank 2001: 1].

Фонды и спонсорские организации с готовностью восприняли этот новый наказ, и вскоре он стал проявляться в их политике. К 1997 году, несмотря на то что концепция защиты «прав женщин» и борьба за гендерное равенство не были в ходу в России, они являлись общим местом для сотрудников международных агентств. Покажу это на следующем примере.

Однажды в конце весны 1998 года я приехала в Москву из Твери. Мои российские друзья пригласили меня посетить выставку фотографий рядом с их домом. Выставка была совместным шотландско-русским проектом. Когда я пришла туда, я узнала, что выставку открывал представитель московского офиса Британского совета, откуда Валентина накануне получила звонок с предложением подать на грант. Я подумала, что было бы здорово заняться нетворкингом. Мы как раз пытались открыть кризисный центр и искали финансирования у спонсорских организаций. Мои друзья (знакомые одного из американских фотографов) предложили мне выпить дешевого шампанского. Им не верилось, что я решусь на поступок, и не терпелось увидеть меня в деле. После пары бокалов я набралась решимости. Я подошла к фотографу и стала рассказывать о моей работе с группой женщин и о работе, которую они выполняют. Фотографа, красиво одетого мужчину лет пятидесяти с раскатистым акцентом высшего света, сложно было заподозрить в симпатии к феминизму. К моему удивлению, он просто жаждал поговорить со мной на эту тему. Кивая мне головой, он искренне произнес: «Мы должны взять женщин на борт! Без них у нашего корабля вообще нет никакой надежды!»