Рассказы 60-х годов

Маленькие принцы и принцессы пришли в восторг, съели весь суп, вымыли все тарелки и блюда, убрали всю посуду, сдвинули стол в угол, а потом все они в своих поварских колпаках, а принцесса Алиса в тесном жестком переднике (принадлежавшем кухарке, которая сбежала со своим верным возлюбленным очень рослым, но очень пьяным солдатом), протанцевали танец восемнадцати поваров перед прелестным, как ангел, ребеночком, а тот, позабыв о своем распухшем личике и синяке под глазом, крякал в упоении.

И вот принцесса Алиса опять увидела, что отец ее, король Уоткинз Первый, стоит в дверях и говорит:

— Что ты делала, Алиса?

— Стряпала и улаживала, папа.

— А еще что ты делала, Алиса?

— Развлекала детей, папа.

— Где волшебная рыбья косточка, Алиса?

— У меня в кармане, папа.

— А я думал, ты ее потеряла.

— Конечно нет, папа!

— Или позабыла о ней.

— Вовсе нет, папа!

Тогда король вздохнул так тяжело и, должно быть, так огорчился и сел так грустно, опустив голову на руку и облокотившись о кухонный стол, сдвинутый в угол, что все семнадцать принцев и принцесс тихонько выскользнули из кухни и оставили его одного с принцессой Алисой и прелестным, как ангел, ребеночком.

— Что с вами, папа?

— Я страшно беден, дитя мое.

— Разве у вас совсем нет денег, папа?

— Никаких денег, дитя мое.

— Разве их нельзя как-нибудь достать, папа?

— Никак. Я очень старался, все на свете перепробовал, — ответил король.

Услышав эти слова, принцесса Алиса сунула руку в тот карман, где у нее лежала рыбья косточка.

— Папа, — сказала она, — если мы очень старались и все на свете перепробовали, значит мы сделали решительно все, что было в наших силах?

— Без сомнения, Алиса.

— Но если мы сделали все, решительно все, что было в наших силах, папа, и этого оказалось недостаточно, тогда, мне кажется, пора нам просить помощи у других.

Это и было тайной волшебной рыбьей косточки, и принцесса Алиса сама угадала эту тайну в словах доброй феи Грандмарины, и про нее-то она и шептала так часто своей прекрасной и великосветской подруге — герцогине.

И вот принцесса Алиса вынула из кармана волшебную рыбью косточку, которую сушила, натирала и полировала, пока она не заблестела, словно перламутр, поцеловала ее и пожелала, чтобы день квартальной получки жалованья был сегодня. Сейчас же так и случилось: квартальное жалованье короля загремело в трубе и высыпалось на середину комнаты.

Но это еще не половина — нет, это еще меньше четверти всего того, что произошло, — ведь сразу же после этого добрая фея Грандмарина приехала в карете, запряженной четверней (павлинов), с мальчиком мистера Пиклза на запятках, разодетым в серебро и золото, в треугольной шляпе, в пудреном парике, в розовых шелковых чулках, с тростью, украшенной драгоценными камеями, и букетом цветов. Мальчик мистера Пиклза спрыгнул на пол, снял треуголку и необыкновенно вежливо (ведь он совершенно изменился по волшебству) помог Грандмарине выйти из кареты; и вот она вышла в богатом платье из шелка, переливающегося разными цветами, благоухая сушеной лавандой и обмахиваясь сверкающим веером.

— Алиса, милая моя, — сказала прелестная старая фея, — здравствуй! Надеюсь, ты здорова? Поцелуй меня.

Принцесса Алиса обняла ее, а Грандмарина повернулась к королю и спросила довольно резко:

— Вы паинька?

Король сказал, что, пожалуй, да.

— Надеюсь, вы теперь понимаете, почему моя крестница, — тут фея снова поцеловала принцессу, — не обратилась к рыбьей косточке раньше? — спросила фея.

Король застенчиво поклонился.

— Так! Но в то время вы этого не знали? — спросила фея.

Король поклонился еще более застенчиво.

— А вы будете снова спрашивать «почему»? — спросила фея.

Король ответил, что «нет» и что он очень раскаивается.

— Так будьте же паинькой и живите счастливо веки вечные, — сказала фея.

Тут Грандмарина махнула веером, и вошла королева в роскошном наряде, а все семнадцать маленьких принцев и принцесс вошли теперь уже не в тех платьях, из которых они выросли, а с ног до головы во всем новеньком, и все на них было сшито на рост, со складками, чтобы потом можно было выпустить из запаса. Затем фея хлопнула веером принцессу Алису, и тесный жесткий передник слетел с нее, и она оказалась одетой в чудесное платье — словно маленькая невеста — с венком из флердоранжа на голове и в серебряной фате. Потом кухонный шкаф превратился в гардероб из красивого дерева с золотом и с зеркалом, и он был набит всевозможными нарядами, — все они были для принцессы Алисы, и все отлично на ней сидели. Потом в комнату вбежал прелестный, как ангел, ребеночек, — сам, на своих ножках, — причем личико и глаз у него теперь были ничуть не хуже прежнего, а даже гораздо лучше. Тогда Грандмарина пожелала познакомиться с герцогиней, и когда герцогиню принесли вниз, они обменялись множеством комплиментов.

Фея и герцогиня немного пошептались, а потом фея проговорила:

— Да, я так и думала, что она вам сказала. Тут Грандмарина повернулась к королю и королеве и объявила:

— Мы поедем искать принца Одинчеловекио. Приглашаю вас прийти в церковь ровно через полчаса.