Рассказы о книгах

Судя по сохранившимся письмам И. С. Тургенева, обе берлинских книжки приносят Шумахеру очень малые деньги. Так же мало дает ему и разрешенная наконец-то в России единственная тощая тетрадочка его стихов, под названием «Шутки последних лет». Она вышла в Москве в 1879 году. В письме к Е. А. Краевскому Шумахер пишет (18 апреля 1879 г.): «Посылаю вам мою оскопленную книжонку. Вот все, что цензура дозволила и то в искалеченном виде»6.

Это — все книги, которые увидели свет при жизни писателя, принимая во внимание, что первая из них «Для всякого употребления»— увидела только свет костра, на котором ее сжигали.

Литературный заработок никак не обеспечивает Шумахера. Он живет сначала у Н. X. Кетчера, потом в доме гражданского губернатора В. С. Перфильева, с женой которого, Прасковьей Федоровной, у него завязалась сердечная дружба и, наконец, переселяется в страноприимный дом С. Д. Шереметева, где и заканчивает свою жизнь.

Хорошо знавший поэта редактор «Русского архива» П. Бартенев написал у себя в журнале: «Скончавшийся 11-го мая 1891 года П. В. Шумахер был человек достопримечательный. Он памятен еще многим москвичам: с цитристом Бауэром много лет сряду привлекал он слушателей и почитателей превосходным стихочте-нием в клубах и в частных домах»7.

Очевидно это «стихочтение» в то время давало тоже немного, и поэт проводит свои последние годы, хоть и под покровительством самого графа С. Д. Шереметева, но, все-таки, у него в богадельне. Невеселая судьба поэта, безуспешно провоевавшего всю жизнь с цензурой за право увидеть свои стихи в печати.

В благодарность Шереметеву одинокий поэт оставил ему все свои рукописи, весь свой богатый архив и переписку. В 1902 году Шереметев издал посмертную книжку его стихов под названием «Стихи и песни». Цензура исковеркала и эту книгу, и только в наше время, в 1937 году стихи Шумахера вышли в свет в том виде, в каком они были написаны. Надо было бы эту книжку переиздать вновь — ее уже давно нет в продаже. К тому же сейчас есть возможность воспользоваться и сожженной первой книгой поэта Для всякого употребления». Один экземпляр ее сохранился.

КНИГИ, ИЗДАННЫЕ ДЛЯ НЕМНОГИХ

В предыдущих рассказах не раз заходила речь об особых «подносных» экземплярах книг, экземплярах, напечатанных в весьма малом количестве. Однако такие экземпляры всегда печатались сверх обычного, общего тиража этих же самых книг и отличались от них лишь чисто внешними, качественными признаками. Но были книги, которые печатались вообще только в крайне ограниченном количестве. Нарочито малые тиражи таких книг не превышали 10, 25, 50 экземпляров.

Делалось это либо по указанию цензуры, которая таким нарочито малым тиражом ограничивала возможность проникновения книги в широкие народные массы (например, суворинская перепечатка «Путешествия» Радищева в 1888 году), либо — по воле самих авторов и издателей, не желавших, по тем или иным причинам, чтобы их труд получил слишком большое распространение.

Книги, напечатанные нарочито малым тиражом исключительно по желанию самих авторов и издателей — это особые книги, и о таких книгах хочется поговорить отдельно.

Разумеется, такие книги заслуживают внимания только в том случае, если содержание их представляет какой-либо общественный интерес. Есть целый ряд подобных изданий чисто семейного, личного порядка, как, скажем, пресловутая «История моего котенка», сочиненная малолетней дочерью барона М. Корфа и отпечатанная в количестве всего 30 экземпляров. Конечно, кроме папы и мамы этого «чудо-ребенка», такая книга никому не нужна и упоминания о ней в ряде антикварных каталогов и библиографических справочников, подающих эту кошачью историю, как «величайшую редкость», надо рассматривать лишь как потворство вкусам особой части собирателей, так называемого «геннадиевского толка»

«Для немногих» (Fur wenige) назвал в 1818 году свой полужурнал-полуальманах В. А. Жуковский, и именно с этой книги можно начать разговор об изданиях, напечатанных нарочито малыми (условимся так их называть) тиражами.

Вкратце история появления этой книги такова. В июне 1817 года завербованная в невесты будущему царю Николаю I прусская принцесса Шарлотта, переименованная после свадьбы в Александру Федоровну, решила вместе с женихом провести зиму в Москве.

Для ознакомления будущей царицы с русской литературой и для более основательного изучения ею русского языка, к ним был приглашен поэт В. А. Жуковский, считавший себя, по примеру Гете, придворным поэтом.

Так же, как и Гете, В. А. Жуковский искренне полагал, что он этим выполняет высокую миссию воспитания «добрых чувств» в будущих властителях народа. Мысль об «идеальном государе» очевидно владела поэтом и он отдавал свое время воспитанию будущих царя и царицы, а далее уже их собственных отпрысков, так же предназначенных для наследования престола.

История показала, что труды Жуковского пропали даром, но какую-то роль в смягчении «ндрава» царей, хотя бы по отношению к судьбе некоторых представителей литературы и искусства, ему, несомненно, удалось сыграть.