Рассказы о русском музее

Несколько икон из деревни Любони доставлены в Русский музей. Вместе с ними пришла их далекая история, их многовековая судьба. Чьи прикосновения хранят эти едва видимые лики, чьи глаза обращались к ним с надеждой и мольбой?

«Доски» молчат. Но здесь, в музее, начнется их новая биография — биография экспонатов. Она начнется со сложных исследований, с установления истории иконы, ее происхождения и особенностей, времени ее создания и, по возможности, автора. Последнее удается далеко не всегда. Здесь, на стене музея, завершатся века религиозного поклонения, и икона снова, как и в день своего рождения, станет прекрасным произведением искусства. Ее первоначальные краски снова увидят свет.

Новые иконы подверглись просвечиванию рентгеновскими и ультрафиолетовыми лучами. Почти на всех находках оказалось несколько слоев живописи. Это значило, что по первоначальному, наиболее интересному и ценному для нас изображению, как это случалось нередко, бродячие богомазы поновляли икону — наносили новое изображение, порой ничем не похожее на основное. Один святой заслонял другого, нимбы, множась, превращались в радугу, в подлинно туманное облако (которое и составляет прямое значение латинского слова nimbus).

Впрочем, такой вид поновления, а по сути — порчи не губил икону. Гораздо хуже, когда последующие живописцы соскребали или смывали работу предшественников. К счастью, подобная горькая участь во многих случаях миновала древние памятники.

Итак, рентгеновские лучи проникли сквозь поздние слои живописи, когда применялись цинковые белила, и уперлись в слой более плотных металлических красок — свинцовых белил, какими пользовались древние мастера. А ультрафиолетовые лучи выявили малейшие иновременные прикосновения к основному изображению. Исследователи сделали несколько снимков каждой иконы в различных лучах, чтобы затем, опираясь на эти фотографии, приступить к самому процессу восстановления памятника.

Первые же пробные расчистки подтвердили догадки реставраторов. Под четырьмя слоями живописи одной из привезенных икон сохранился древнейший памятник Руси. Таких старых икон в нашей стране имеется немногим более двух десятков. Находка из Любони становилась событием культурной жизни страны!

Началась планомерная расчистка памятника — она продолжалась около года. К каждому красочному слою подбирали специальные реактивы-растворители, накладывали химические «компрессы». Потом тончайший слой краски снимался тампоном и скальпелем. Непрошенные двойники главного персонажа таяли, оставляя на тампонах мутный след. Наконец, древнее произведение безымянного мастера предстало в своем первоначальном виде. Оно оказалось иконой «Никола в житии», созданной в XIII — начале XIV века.

Характер изображения, его композиция, манера живописи, ее чистый колорит говорят о самобытном таланте мастера. Он рассказал о жизни своего героя простодушно, как если бы речь шла о реальном человеке. И вот уже снова, на этот раз не в храме, а в зале музея, продолжается житие святого Николы — рождение, учение грамоте, восхождение по «служебной лестнице», борьба с морским бесом… Эти и многие другие эпизоды запечатлены художником в двенадцати клеймах, расположенных по краям иконы, вокруг «портрета» самого Николы, сделанного лаконично, но выразительно на ярко-красном, киноварном фоне. Одно из клейм — справа внизу — показывает избавление Николой невинно осужденных от казни. Интересно напомнить, что этот же сюжет использован и Репиным в его картине «Николай Мерликийский избавляет от смерти невинно осужденных», находящейся также в Русском музее.

Когда древняя икона снова увидела свет, оказалось, что краски ее за семь столетий несколько потеряли свою первоначальную яркость. Это выявили ультрафиолетовые лучи, давшие на фотографии большую сочность изображения, чем та, что воспринимается человеческим глазом. Новая задача встала перед реставраторами — она находится в процессе разрешения.

…Три липовые доски, сколоченные неведомой рукой, немного покоробились, согнулись от времени. Давно нет старой липы, столетия назад выветрился ее аромат, нет художника, запечатлевшего на досках выразительный образ святого, похожего на человека, нет и тех, кто, глядя в лицо нарисованного Николы, ждал от него облегчения своей тяжелой доли, нет даже церкви, где икона эта торжественно висела среди иных реликвий. А памятник высокого искусства, проникнутый настоящей человечностью, его чистые краски — живы. Они долго еще будут рассказывать людям о вдохновении древнего мастера, о гении и трудолюбии русского человека, о его вере — нет, не в богов и не в святых, а в добро и справедливость.

Есть на берегах холодных северных рек церкви и часовенки, стоящие на холмах, у перекрестков проезжих дорог. Колокольня видна издалека. Стоит солнцу ненадолго выглянуть из-за пелены серых облаков — и сквозь темно-зеленую листву садов блеснет белое строение, давно всеми заброшенное и забытое. Время пронеслось мимо. Жизнь ушла далеко вперед. А церковь осталась белым островком былого, будто запертого за ее тяжелыми дверьми.