Рассказы о жизни. Книга первая

Избрав делегатов на V съезд РСДРП и утвердив отчетный доклад луганской партийной организации съезду, мы, участники того памятного для нас собрания, хорошо понимали, какое важное дело было только что завершено. Настроение у всех было приподнятое. Расходиться не хотелось. Кто-то из членов Луганского комитета запел «Интернационал», и мы, стоя, исполнили пролетарский гимн до конца. Убедившись, что на улице и по соседству с ней все спокойно, мы по одному начали расходиться. Прощаясь, желали друг другу быть в боевой готовности.

Но вскоре наше настроение омрачилось. Пробравшийся в наши ряды хорошо замаскированный провокатор выдал полиции все тайны нашего районного партийного собрания. Начались провалы.

23 февраля 1907 года в Луганске было арестовано 19 наших товарищей. На квартире Наташи (К. Н. Самойловой) и Антона (А. А. Самойлова) им удалось обнаружить гектограф для печатания прокламаций, печать Луганского комитета партии, два экземпляра особенно важной для нас брошюры В. И. Ленина — «Доклад об Объединительном съезде РСДРП», два экземпляра газеты «Пролетарий», десять экземпляров отчета Луганского комитета и социал-демократической организации патронного завода, 22 листовки «Чего хочет черная сотня» и другое[129]

. Конкордии Николаевне и Аркадию Александровичу удалось скрыться.

Начались тяжелые дни. Мы отлично понимали, что на этом дело не остановится. Надо было уходить в глубокое подполье, и мы, оставшиеся на свободе члены Луганского комитета, начали действовать весьма осторожно, соблюдая строжайшую конспирацию. Мне, руководителю организации, было особенно тяжко в это время, предстояло еще очень многое сделать, скрыться я не мог.

В ГЛУБОКОМ ПОДПОЛЬЕ

Все оставшиеся на свободе члены Луганского комитета ушли в глубокое подполье. Легальным продолжало оставаться лишь Правление профессионального общества рабочих завода Гартмана. Для нас это была единственная возможность сохранять связи с массами. Это дало некоторым участникам революционного движения той поры повод говорить о свертывании деятельности партийной организации и чуть ли не подмене ее работой профессионального общества. Именно так оценивает состояние партийной работы в тот период И. И. Шмыров («Летопись революции» № 3 за 1924 год).

Я не могу согласиться с подобным утверждением и полагаю, что оно является результатом неосведомленности И. И. Шмырова в подлинных масштабах подпольной работы Луганского партийного комитета и его членов в то очень тяжелое и сложное время. Он тогда был еще сравнительно молодым рабочим и молодым членом партии, и хотя некоторое время был районщиком в меднокотельном отделе завода Гартмана и членом партийного комитета завода, но, видимо, не знал всего, что делается в городской партийной организации.

Этим я вовсе не хочу бросить даже малейшую тень на И. И. Шмырова, которого я хорошо знал на протяжении ряда лет как верного ленинца. После поражения революции 1905—1907 годов он до его ареста в мае 1908 года возглавлял местную партийную организацию, а затем после трехмесячного тюремного заключения и работы в разных местах в 1913 году вновь поступил на Луганский паровозостроительный завод Гартмана, где в 1916 году за выступление против империалистической войны был вторично арестован и выслан в Иркутскую губернию. После Февральской революции он снова вернулся в Луганск и активно участвовал в восстановлении здесь основательно поредевшей партийной организации, был членом Луганского Совета, возглавлял профсоюзный комитет на заводе Гартмана, а вскоре, уже после Октябрьской революции и национализации завода, стал первым его рабочим директором. В дальнейшем И. И. Шмыров занимал ряд крупных хозяйственных постов и в последнее время, как пенсионер союзного значения, находился на почетном и заслуженном отдыхе. Его революционные заслуги отмечены орденом Ленина. Умер И. И. Шмыров в 1967 году.

Однако в то время, о котором идет речь, на первый взгляд действительно могло казаться, что работает в какой-то мере лишь одно профобщество завода Гартмана. Но на самом же деле под маркой профобщества скрытно от глаз даже многих партийных активистов осуществлялась очень напряженная практическая деятельность оставшихся на свободе членов Луганского комитета, и она давала весьма ощутимые результаты.