Рассказы о жизни. Книга первая

В обоих этих донесениях действительная картина забастовки грубо искажена. Однако и из них видно, как изменилась обстановка в городе после начала нашей забастовки. Это и вынудило администрацию завода Гартмана возобновить переговоры с представителями нашего депутатского собрания. На этот раз директор Хржановский и его помощники — начальники отделов и цехов — оказались более сговорчивыми. Они согласились принять еще ряд наших требований и более глубоко мотивировать свои ответы по другим вопросам. В конце концов было решено 22 февраля возобновить работу, поскольку администрация признала справедливость наших требований и удовлетворила многие из них, и не только второстепенные, но и ряд главных, основных.

Таким образом, забастовка, продолжавшаяся с 16 по 21 февраля, закончилась полной победой рабочих. Мы добились от дирекции завода установления 9-часового рабочего дня, повышения заработной платы, удаления из цехов полиции, расширения заводской школы, создания библиотеки. Одно из наших основных требований — оплатить всем рабочим за время забастовки — администрация также была вынуждена принять, хотя и сделала при этом, как говорят, хорошую мину при плохой игре.

Вот подлинный текст ответа дирекции завода на это наше требование (судя по всему, он дан был нам по согласовании этого вопроса с находящимся в Петербурге правлением «Русского общества машиностроительных заводов Гартмана»):

«За время забастовок правление решило не платить, но, имея в виду желание рабочих устроить при заводе ссудо-сберегательную кассу, разрешило заводоуправлению единовременно сумму, равную двухдневной оплате всех мастерских и рабочих, отчислить на образование неприкосновенного фонда означенной кассы»[48].

В дальнейшем во исполнение этой договоренности нашему рабочему коллективу заводской администрацией были выделены сто тысяч рублей из доходов завода за 1904 год — в виде «поощрения» всему рабочему коллективу паровозостроителей. Эта сумма составила солидный фонд нашей ссудо-сберегательной кассы.

Победа нашей забастовки свидетельствовала о том, что мы, рабочие, являемся могучей и грозной силой, с которой не могут не считаться капиталисты — хозяева заводов и фабрик. По этому поводу большевистская газета «Вперед» в корреспонденции из Луганска сообщала:

«Стачка выиграна рабочими гартмановского завода. Большая часть требований удовлетворена, так, например, установлен 9-часовой рабочий день. Другие заводы ничего не выиграли, но наша работа значительно продвинулась вперед»[49].

Созданное в дни февральской забастовки депутатское собрание осталось функционировать и дальше, превратившись в постоянный орган заводских рабочих. По существу, это был своеобразный Совет рабочих депутатов — живучий и неистребимый зародыш победившей в октябре 1917 года Советской власти.

Так успешно и победоносно завершился первый натиск революционных рабочих Луганска на своих классовых врагов. До нас доходили сведения о таких же успешных результатах забастовок и стачек и в других местах.

Все это вдохновляло и радовало: революция явно шла на подъем.

ДОЛОЙ САМОДЕРЖАВИЕ!

Успех февральской забастовки луганских пролетариев, и особенно рабочих завода Гартмана, серьезно напугал городские органы власти, полицию и местную буржуазию. По их настоянию в город были введены войска и казачья сотня. Однако нас это не остановило; мы твердо верили в свои силы и хорошо знали, что мы не одиноки в своей борьбе за правое дело.

Нам, рабочим-луганчанам, было хорошо известно, что забастовочное движение ширится по всей стране. Доходили до нас также сведения о разгроме крестьянами помещичьих усадеб, и не только в нашей, Екатеринославской, но и во многих других губерниях. От этого хорошо становилось на сердце: значит, не мы одни, а все рабочие и крестьяне активно выступают против ненавистной им самодержавной власти, помещиков и капиталистов.