Рассказы о жизни. Книга первая

Следует отметить, что вся подготовительная работа по организации забастовки проводилась под руководством Луганского большевистского комитета, при горячей поддержке надежных активистов из старой рабочей гвардии и хорошо проявивших себя молодых рабочих. Большую помощь оказали нам старейшие товарищи: Петр Серебряков, который вместе со своими взрослыми сыновьями Иваном и Леонидом был в гуще событий и не раз выполнял ответственные поручения забастовочного комитета, Кузьма Крюков с сыном Северьяном, хранивший у себя часть оружия боевой дружины, и некоторые другие. Боевыми организаторами рабочих проявили себя молодые активисты Василий Евтушенко, Александр Пархоменко, Иван Литвинов, Федор Якубовский, Иван Пилькевич, Дмитрий Осипенко, Иван Шмыров, Петр Чижиков, Иван Рыжов (Иван Малый) и многие другие; все они в дальнейшем прошли славный путь подлинных революционеров-ленинцев.

Немалая доля общей работы по подготовке и проведению забастовки падала и на меня (мне шел тогда 25-й год). Я работал непосредственно на заводе, на одном из самых решающих участков — в чугунолитейном цехе; все это как-то само собой ставило меня в центр событий и привело к тому, что в дальнейшем я, будучи машинистом подъемного электрокрана, оказался руководителем не только забастовки, но и всего заводского коллектива. А вскоре мне было поручено стать во главе всей партийной организации города, возглавить Луганский большевистский комитет.

Однако вернемся к нашему митингу. Он прошел очень хорошо, с большим подъемом. Здесь мы избрали стачечный комитет, в состав которого вместе со мной были введены Даниил Николаевич Гуров, Иван Николаевич Нагих и некоторые другие передовые рабочие. Нам поручили окончательно уточнить требования участников забастовки к дирекции завода и настойчиво добиваться их удовлетворения.

Весь остаток дня мы, комитетчики, были заняты составлением перечня наших требований, стремились учесть в нем все предложения рабочих, высказанные не только на митинге, но и в личных беседах и отдельных записках, переданных рабочими. Спорили о том, что надо и что не надо включать, старались как можно четче сформулировать волю и пожелания заводского коллектива. При этом мы учитывали не только важность того или иного пункта, особенно в политических требованиях, но и то, как он будет воспринят всей массой рабочих, — ведь не каждый еще тогда был готов, например, к восприятию таких призывов, как требование участия народных представителей в управлении государством, и некоторых других.

Чтобы окончательно согласовать и утвердить выработанные требования, было решено снова собрать общезаводской митинг.

17 февраля заводской двор опять заполнили тысячи рабочих. На этом митинге мы зачитали и обсудили составленный нами перечень требований участников забастовки, и он с рядом поправок и дополнений был единодушно утвержден. В нем насчитывалось 29 пунктов. Перечень предъявленных к заводской администрации требований оказался достаточно внушительным и политически заостренным. В нем содержались, в частности, такие требования: удаление городовых из всех цехов и замена их сторожами, свободная организация цеховых союзов, увольнение с завода доносчиков заводской администрации, неприкосновенность забастовщиков и ряд других.

Для ведения переговоров с администрацией завода здесь же были избраны 56 депутатов (по два человека от каждого цеха). Они составили депутатское собрание — мощный орган забастовщиков, который выделил из своей среды исполнительный комитет. В руках этого комитета (а в него вошли почти все члены первоначально созданного стачечного комитета) в дальнейшем сосредоточилось все руководство забастовкой, а затем и многими другими делами нашего рабочего коллектива.

Начались переговоры с заводским управлением. Они проходили весьма напряженно: директор завода К. К. Хржановский и другие представители администрации отводили многие наши требования на том основании, что заводское руководство некомпетентно даже рассматривать их, так как решение подобных вопросов возможно лишь в законодательном порядке. Мы стояли на своем. Сравнительно быстро были приняты наши требования о вежливом обращении и некоторые другие, но по коренным требованиям: о 8-часовом рабочем дне, о повышении расценок на 30 процентов, об отмене сверхурочных работ, об оплате всем рабочим за дни забастовки — и по другим, затрагивающим материальные интересы хозяев завода, администрация возражала и настаивала на немедленном возобновлении работы.

Явно издеваясь над представителями многотысячного заводского рабочего коллектива, директор завода спросил нас с усмешкой:

— А почему вы, господа рабочие, требуете установления восьмичасового рабочего дня, а не семичасового: ведь тогда работать будет еще легче?

Как возглавляющий депутатское собрание и его исполнительный комитет, я ответил на эту издевку.