Рассвет без теней

Выстрел прозвучал как хлопок. Тихон упал, не согнув колен.

– Закапываем, – сказал Кулак, но Павел уже шёл к «Зелёным лабиринтам». В руке он сжимал лепесток. Он чувствовал – цветок-мозг звал его.

– Куда? – крикнул Роман.

– Найти правду.

– Это самоубийство!

Павел обернулся. Впервые за годы улыбнулся.

– Нет. Это рассвет.

-–

Глава 2. «Корни лжи»

Тропа кошмаров

Зелёный – этот цвет больше не ассоциировался с жизнью. Он был ядовитым, агрессивным, голодным. Каждый шаг по губчатой почве отзывался хлюпаньем, словно земля пыталась высосать сапоги. Павел шёл первым, сжимая в руке лепесток, который теперь излучал тусклый свет. За ним, скалясь на невидимые угрозы, брел Кулак с перекошенным дулом автомата. Катя «Шёпот» замыкала цепочку, её лук дрожал в такт шепоту листьев:

– Они смотрят… Деревья смотрят…

Первые три часа пути казались относительно безопасными. Относительно – потому что «безопасно» здесь значило «вас ещё не съели». Потом лес начал меняться. Стволы искривились в неестественных позах, словно застывшие в агонии гиганты. Воздух наполнился сладковатым запахом гниющих фруктов.

– Стоп! – Кулак резко поднял руку. – Справа, за папоротниками.

Павел повернул голову и замер. Среди зелени виднелся… город. Миниатюрный, высотой по пояс, с крошечными домами из коры и мостовыми из костей. По улицам сновали муравьи размером с кошку, таща на спинах обрывки кожи с татуировками.

– Это их храм, – прошептала Катя. – Они поклоняются тому, что на троне.

В центре «города», на возвышении из черепов, сидела полуразложившаяся рысь. Из её живота рос гриб в форме человеческого эмбриона.

– Не дышите спорами, – Павел потянулся за противогазом, но было поздно. Гриб вздрогнул и выпустил облако розовой пыли.

Мир поплыл.

––

Сны тех, кого нет

Павел упал в прошлое.

Он стоял в своём кабинете мэра, за шторой дождя. Лида гладила платье для школьного бала Софии. Девочка смеялась, разглядывая наклейку с кроликом на карте.

– Пап, а мы правда полетим на море? – София повернулась, и её лицо начало течь, как воск. – Пап? Почему ты нас закрыл?

Стены поползли красными жилами. Лида закричала, обвитая лианами, прорастающими из собственной груди. Павел попятился, наткнувшись на чьи-то руки.

– Красиво, да? – Лютов сидел в кресле Павла, жонглируя ампулами с чёрной жидкостью. – Твоя вина пахнет как шампанское. Хочешь, научу тебя не чувствовать запаха?

Павел бросился на него, но кулак прошёл сквозь голограмму. На столе замигал монитор с надписью: «Проект Эдем. Этап 3: Активация».

Проснулся он от боли – Катя вонзила стрелу ему в ладонь.

– Прости! – Девушка дрожала, вытирая окровавленный лук. – Ты… ты начал превращаться.

Павел посмотрел на руку. Кожа между пальцами срослась перепонкой. Лепесток в кулаке пульсировал в такт его сердцу.

––

Кровь и корни

Дальше шли молча. Лес сгущался, ветви сплетались в арки, напоминающие рёбра. Через час они вышли к реке, где вода была густой как нефть. На противоположном берегу возвышалось дерево-исполин. Его ствол представлял собой сплав плоти и коры, а вместо листьев свисали сотни окровавленных респираторов.

– Нашёл свою правду, Добрыня? – Кулак пнул камень в чёрную воду. – Выглядит как дерьмо.

Катя вдруг вскрикнула – из воды вырвалась щупальце и обвило её лодыжку. Павел выхватил нож, но лезвие застряло в слизистой плоти. Река вскипела. Десятки тварей, похожих на помесь пиявок и скорпионов, полезли на берег.

– Бегите к дереву! – Павел толкнул Катю вперёд, отрубая щупальце. – Оно их боится!

Они бросились вброд, вода шипела, разъедая сапоги. Кулак стрелял очередями, но чудовищ становилось больше. Когда до берега оставалось три шага, из-под воды вынырнула гуманоидная фигура с головой медузы.

– Павел… – голос Лиды прозвучал из тысяч щупалец. – Останься со мной…

Он замер, парализованный. Медуза обвила его шею, прижимая к ледяной груди.

Выстрел. Голова твари разлетелась на куски.

– Беги, идиот! – Кулак перезаряжал дымящийся ствол, отступая под натиском стаи. – Я прикрою!

––

Сердце леса

Дерево встретило их стоном. Воздух дрожал от низкочастотного гула – казалось, гигант дышит. Павел прислонился к стволу, чувствуя, как пульсирует кора.

– Смотри, – Катя указала на дупло. Внутри мерцало что-то металлическое.

Это оказалась дверь. Ржавый шлюз с надписью: «Лаборатория №7. Биоинженерия. Уровень опасности: Чёрный».

– Лютов… – Павел провёл пальцами по логотипу «Северный ветер» – компании бизнесмена. – Здесь создавали вирус.

Взлом занял два часа. Когда дверь со скрипом открылась, их обдало запахом формалина и гниющей плоти. Лаборатория сохранилась чудом: ряды пробирок с мутировавшими эмбрионами, журналы с пометкой «Проект Эдем», холодильники с…

– Боже, – Катя упала на колени перед контейнером. В мутной жидкости плавала девочка лет восьми с кроличьей наклейкой на лбу. София.

Павел ударил кулаком по стеклу. Лепесток в его руке вспыхнул, и капсула открылась с шипением. Он схватил дочь, но тело было холодным. Мёртвым.

– Нет. НЕТ! – Его рёв слился с рёвом леса. Кожа на руках треснула, выпуская побеги лиан.