Растление великой империи

«Уважаемый Борис Николаевич! В связи с дипломатическим признанием Россией Республики Македония, мне, как человеку кровно озабоченному судьбами родной страны, хотелось бы узнать непосредственно от Вас: какие геополитические, экономические или территориальные интересы вынудили Ваше правительство пренебречь дружбой одного исторического союзника — Югославии и ничем ранее не омраченными взаимоотношениями с другим — Грецией ради легитимации этого вымороченного и никогда в прошлом не существовавшего государства? Я обращаю Ваше внимание на этот акт отечественной дипломатии, ибо в целом ряду подобного рода ее самоубийственных зигзагов этот представляется мне особенно вопиющим. Неужели в самом, хотя и похвальном, но весьма сомнительном в сложившейся ситуации стремлении срочно влиться в семью «цивилизованных» народов, мы ослепли до такой степени, будто не видим, что этим мы сами создаем прецедент для завтрашнего признания со стороны этих народов всех суверенитетов внутри самой России? Неужели мы также потеряли чувство самосохранения в такой мере, будто не догадываемся, что «цивилизованный» Запад проводит сегодня в Югославии репетицию завтрашней драмы России? Неужели благосклонный кивок дяди Буша или дяди Коля для нас дороже судьбы собственного государства? К счастью для Вашего министра иностранных дел, он может выбрать себе родину, а у нас с Вами, многоуважаемый Борис Николаевич, к сожалению, она одна. И, как поется издавна, «другой не будет никогда». Призываю Вас вспомнить об этом.

С уважением Владимир Максимов».

Разумеется, вопросы, заданные мною в этом письме, носили чисто риторический характер, ибо я прекрасно понимал, что людей, добровольно разваливающих собственную страну, судьба чьей-либо другой национальной целостности волнует менее всего.

Поэтому в данном случае и будущее македонской независимости им было, как нынче у нас в России выражаются, до лампочки. Все обстояло гораздо проще и циничнее: они спешили услужливо выполнять политический заказ своих западных хозяев: создать прецедент такого признания. Самим заказчикам, не желавшим в связи с твердой позицией Греции в этом вопросе обременять себя излишними проблемами внутри НАТО, сделать такой шаг представлялось крайне затруднительным. Тут-то им и сгодились ельцинской выучки российские мальчики на побегушках.

Никакого ответа я, естественно, не получил, хотя знаю из достоверных источников, что письмо было доставлено и положено на стол адресату. Впрочем, на ответ я и не рассчитывал, посылая его только с тем, чтобы напомнить власть имущим в России, что нет ничего тайного, не ставшего бы в конце концов явным, и что за преступления перед законом и совестью рано или поздно придется отвечать.

Сегодня эта политическая шпана правительства национальной измены усиленно изображает возмущение натовскими бомбежками в Боснии, хотя, как говорится, и ежу понятно, что за этими жалкими пофыркиваниями не кроется ничего, кроме бессильной обиды нерасторопного лакея, униженного рассерженным барином на глазах у всей другой европейской дворни.