Рать порубежная. Казаки Ивана Грозного

Схоронили царя грозного, престол, как и полагается, занял его сын, Фёдор Иванович. Молодой, двадцати семи лет от роду. Преемник в отличие от отца мягкий, доверчивый, молчаливый, да ещё болезненный и малоумный. За недомыслие и получил в народе прозвище Блаженный, а ещё Звонарь, за пристрастие к колоколам и боголюбие. Ему ли, блаженному и неспособному, править государством Московским? Покойный государь это предвидел и в завещании назначил в помощь сыну советников: Ивана Мстиславского, дядю Захарьина-Юрьева, князя Богдана Бельского, Ивана Петровича Шуйского. Втиснулся в опекуны и ближний великий боярин Борис Фёдорович Годунов, шурин Фёдора, человек умный и осторожный. Сей муж оттеснил соперников и взвалил на себя всю ношу государственной власти.

Новая власть на первых порах бывает слаба, зная это, зашевелились противники Москвы, выискивая случая сломать хребет «русскому медведю». Беспокойно стало на рубежах. Собирались тучи и с южной стороны. Зимой следующего года мурза Тинбай повёл переговоры с крымским ханом Ислам-Гиреем о нападении на Астрахань, поскольку строительство каменной крепости в низовьях Волги таило для них немалую угрозу. Казакам удалось узнать о коварных замыслах и известить астраханского воеводу.

На Астрахань кочевники не пошли, в начале лета их сакмы двинулись к приграничным городам Московского государства. Бросок полковой рати Дмитрия Хворостинина, теперь уже думского боярина, к Шацку, по ногайским вестям, заставил их повернуть вспять.

Неспокойно стало и на Яике. Относительно мирное сосуществование казаков и ногайцев закончилось. Опасаясь ногайцев, жители яицкой станицы усилили сторожу, огородили курени плетнём и укрепили, но всё это являлось слабой защитой от неожиданного нападения большого отряда. Помощь пришла нежданно. Осенью на Волгу вернулся атаман Матвей Мещеряк. С ним из Сибири возвратились чуть больше сотни казаков. На Волге дружина Мещеряка повстречалась с казаками Барбоши. Атаманы объединили силы. С шестью сотнями казаков они пришли зимовать на Яик. Тогда-то Дороня узнал со слов Мещеряка о том, что случилось в Сибири...

Матвей вёл свой скорбный рассказ неторопливо, взор атамана был прикован к огню в очаге Дорониного жилища, словно там являлись ему события минувших дней.

— Только не все сибирцы под рукой государевой быть желали. Кучум не унимался. Родственник его Маметкул два десятка казаков положил на Аблацком озере. Богдан Брязга, Окул, Карчига, все там остались. Нужду мы терпели в съестном припасе, вот Ермак и отправил Брязгу за рыбой... Хлебнули казачки кровавой ушицы... Мы за них отомстили. Маметкула там же на Аблацком озере нагнали и разбили. Только с едой лучше не стало. Помощь царёва пришла, да что толку, припасов мало доставили. Почитай, все стрельцы от голода да от болезней изошли. И други наши уходили один за другим. Никита Пан погиб при взятии остяцкого городка Назыма. Ивана Кольцо нукеры князя Карачи убили. Карача, собака, попросил защитить его от ногайцев, заманил к себе и на пиру сгубил сорок душ казацких... Вскоре Якова Михайлова не стало. Отправился с казаками в подсмотр и не вернулся. Вдругорядь подлый Карача обложил нас в Кашлыке, около стан свой поставил. Ермак послал меня посчитаться за Ивана. Был бой. Мы стан Карачи разорили, сыновей побили, а вот его я не догнал. — Мещеряк сжал кулаки, огонь очага метался в его глазах, отражая чувства. Все ждали продолжения, но атаман молчал. Тишина нарушалась только потрескиванием горящих дров. Вопрос Дорони заставил Мещеряка заговорить вновь.

— Что с Ермаком стало?

— Погиб. На исходе лета пошёл Ермак Тимофеевич с пятью десятками казаков по Иртышу искать караван бухарских купцов. Бухарцы намеревались товар в Кашлык привезти, но Кучум их перенял... Ночевали в устье Вагая. Там-то и напали сибирцы. Из всех казаков один уцелел. Он и поведал, что сложил наш атаман буйну голову достойно, множество врагов оставил лежать на берегу реки. Только и самого ранами пометили. Стал отступать к стругу малому... Не дошёл, утоп... Казак тот сказывал, доспех тяжёлый на нём был...

Не обмануло предчувствие Дороню, в последний раз виделись они на берегу Яика. Вечная память тебе, славный атаман!

* * *

В начале весны казаки Мещеряка и Барбоши приступили к строительству коша, укреплённого стана. Строили на острове, в месте слияния Яика и Илека. Дороня предлагал воздвигнуть казачий городок рядом с их куренями. С ним согласился один из ватажных атаманов, Нечай Шацкий, но большинство казаков с Мещеряком и Барбошей решили иначе. Строительство острожка задумали не случайно. Новый царь, Фёдор Иванович, взялся ставить крепости на Волге, пожелал очистить её берега от воровских казаков и разбойных кочевников, тем самым обеспечить безопасность одного из основных торговых путей русской державы. С каждым годом на Волге становилось всё меньше раздолья для повольников, их взоры обратились к Яику. Имея у реки крепостцу, можно зимовать, отбиваться от ногайцев и царских войск.