Разделенный город. Забвение в памяти Афин

Не следует говорить об этом [ou lektéoi… oudè lógoi]… не годится говорить об этом [oudè… epitēdeia eīnai légein][696]… совершенно [oudé ge tò parápan], что боги воюют с богами, строят козни, борются друг с другом[697].

По поводу нарративов об Уране, Кроносе и Зевсе Платон также говорил, что «лучше об этом молчать, а если уж и нужно почему-либо рассказать, так пусть лишь весьма немногие выслушают это втайне» (di’ aporrhēton)[698]. Стоит задержаться на этом предписании, чья формулировка тайны является той же – субстантив среднего рода [tà] apórrhēta, – что в других обстоятельствах служит для обозначения всего запрещенного: запретных слов, простое высказывание которых является преступлением само по себе[699], и, если нет дополнительных уточнений, самого запрета. Здесь я вижу повод заново взглянуть, уже с другого ракурса, на то, что роднит вычеркиваемый день месяца боэдромиона с понятием hēméra apophrás, и на его систематически предлагавшийся перевод.

Итак, возьмем термин apophrás: разумеется, фантазийной является этимология, подспудно предлагаемая Полидевком и выводящая это название из глагола phrássō («перегораживать», «блокировать») на том основании, что в эти дни «накрепко запирали» храмы[700]; поэтому большинство филологов присоединяются к решению – оно одновременно и объявляется очевидным, и, однако, расценивается как «неясное»[701], – выводящему apophrás из phrázō, которому префикс apo- придает привативное значение. Понятое таким образом, apophrás в итоге означает: «то, что не должно быть сказанным», как это уже предлагал Евстафий[702].

Hēmérai apophrádes: дни, о которых нельзя говорить[703], – так же как есть apórrhētai слова, которые нельзя произносить[704]. Но если еще точнее, я бы рассматривала их как дни, которые нельзя наделять значением, маркировать. Ибо еще до того, как приобрести все коннотации говорения – что, безусловно, в классическую эпоху уже было свершившимся фактом, – phrázō, куда более близкое к sēmaínō, чем к légō, означает «объяснить» и даже «позволить увидеть», «показать», «маркировать»[705]. В таком случае, будучи производным от phrázō, термин apophrás, возможно, обозначает категорию дней, которые нельзя выставлять напоказ. И один пассаж из Гесиода, дающий указания о том, как следует обращаться с днями, служит превосходным подтверждением этой гипотезе об употреблении глагола phrázō. Именно к pephradémen – инфинитиву аориста этого глагола – прибегает Гесиод в «Трудах и днях», когда советует своему читателю следить за правильным использованием дней, поскольку, как он говорит, они приходят от Зевса: «помечай их и правильно разъясняй своим домочадцам»[706]. Следует перечень дней, со знанием дела «сигнализированных» или «показанных» в качестве хороших или внушающих страх, и список того, что в эти дни надлежит делать или чего избегать, – в каждом случае есть предмет предписания. Являются ли hēmérai apophrádes днями, о которых нельзя ничего дать знать, немаркированными днями, потому что в эти дни нечего делать и нужно всего избегать – потому что следует просто позволить им миновать? Это сходство, чью уместность, как правило, не замечают, подталкивает к тому, чтобы думать именно так. Но верно и то, что классическое употребление слова, подчеркивая его негативное измерение, побуждает скорее видеть в них негативно маркированные дни и, как следствие, запрещенные для обычных видов деятельности[707]. Поэтому эпитета apophrás достаточно для того, чтобы охарактеризовать день как «отвратительный», обладающий собственной действенностью, но в самой негативной из модальностей[708]. Превратности отрицания – между «немаркированным» и «маркированным негативно»… Так ли уж мы далеки от «неотмечания»?

Теперь мы можем сделать шаг вперед в вопросе о том, что нам делать с аналогией, подсказываемой Плутархом, между вторым боэдромиона и запретным днем. Вполне возможно, что стирание дня годовщины божественной éris является по отношению к тому, что обозначалось как hēméra apophrás, эквивалентом некоего passage à l’ acte. То, на что слово apophrás намекает в языке, афиняне совершают в некоем радикальном смысле – когда день, который нельзя маркировать, запятнан настолько отрицательной меткой, что не остается никакого другого решения, кроме как его ликвидировать.

И этот жест называется exaireīn.

Акт изъятия

Но оказывается, что глагол exaireīn также открывает и другие перспективы. Ибо исключительный жест выражается тем же термином, что и куда более обычные манипуляции с календарем. Что приглашает нас взглянуть на него поближе.