Разделяй и властвуй. Нацистская оккупационная политика

Таким образом, до середины 1939 г. советская пропаганда вела последовательную воспитательную работу в духе ненависти к фашизму и его идеологии^{238}. Однако затем, в связи с неудачей установления союза с Великобританией и Францией, конфликтами с Японией и другими внешнеполитическими обстоятельствами, советское руководство берет курс на сближение с Германией. 23 августа 1939 г. был подписан советско-германский Пакт о ненападении. 31 августа 1939 г. на внеочередной 4-й сессии Верховного Совета СССР В.М. Молотов торжественно объявил о «конце вражды между Германией и СССР»^{239}. В Советском Союзе произошло резкое свертывание антифашистской и антигерманской пропаганды. Произведения искусства, в которых имелись соответствующие мотивы, были «отсеяны»^{240} — в том числе, из проката был изъят кинофильм «Александр Невский»^{241}. Цензура пресекала антифашистские и антигерманские мотивы в публикациях прессы и пр.^{242} Через Коминтерн было оказано давление на компартии западных стран, которым была дана директива о сворачивании борьбы против германского фашизма^{243}.

Заключение Пакта вызвало в СССР неоднозначную реакцию, внесло определенную дезориентацию и в массовое сознание, и в деятельность пропагандистских структур. Официально провозглашенный советским руководством курс на сближение и даже «дружбу» с нацистской Германией не находил широкого отклика среди общественности, так как такой курс разрушал формировавшийся годами враждебный стереотип германского фашизма^{244}. Многие советские граждане проявили негативную реакцию на заключение Пакта^{245}, отмечая его «временный характер», воспринимая его как «дипломатическую уловку» или как обман со стороны нацистов. Однако заключение Пакта привело к появлению и прогерманских настроений. Осенью 1940 г. было выявлено, что «некоторые красноармейцы войну между Германией и Англией считали справедливой со стороны Германии». Назначение в Германию советского посла В.Г Деканозова (он сохранил за собой пост заместителя наркома иностранных дел СССР) рассматривалось как «новый этап дружбы СССР с Германией»^{246}. Безусловно, такие настроения были результатом воздействия новых мотивов советской пропаганды.

В 1940 г. в отношениях Советского Союза и Германии вновь наступило охлаждение. По указанию властей СССР с августа 1940 г. деятельность Коминтерна приобрела замаскированную антигерманскую направленность^{247}. После визита В.М. Молотова в Берлин в ноябре 1940 г. произошло усиление антигерманских настроений советского руководства^{248}, тем более что в декабре 1940 г. в руках советской военной разведки оказались основные положения плана «Барбаросса»^{249}. В материалы советской пропаганды стали возвращаться антигерманские мотивы, которые в закрытых пропагандистских материалах появились уже осенью 1940 г. В марте 1941 г. Сталинская премия была присуждена фильму «Александр Невский», а в апреле 1941 г. фильм был снова выпущен в кинопрокат. В марте — апреле 1941 г. в ТАСС была создана новая редакция пропаганды, которая начала подготовку к идеологической войне с геббельсовским Министерством пропаганды^{250}. Передовица «Правды» от 1 мая 1941 г. гласила, что в СССР «выброшена на свалку истории мертвая идеология, делящая людей на “высшие” и “низшие” расы» — в этой фразе содержался ясный намек на нацистскую идеологию^{251}. Кульминацией возврата к антигерманской политике в преддверии войны стала речь И.В. Сталина перед выпускниками военных академий РККА 5 мая 1941 г. — помимо констатации захватнических устремлений Германии в Европе, И.В. Сталин прямо указывал на нее как на страну, начавшую новую мировую войну. Люди, слышавшие эту речь, сделали однозначный вывод о неизбежности войны с Германией^{252}, что и сбылось 22 июня 1941 г.