Разделяй и властвуй. Нацистская оккупационная политика

Тем не менее в 1939–1941 гг. власти Третьего рейха развили тайное сотрудничество с украинскими и белорусскими националистами^{380}. Германский консул в венгерском Закарпатье открыто содействовал деятельности «мельниковского крыла» украинских националистов (ОУН-М)^{381}. Хотя в сентябре 1940 г. гестапо отмечало «радикальное антигерманское направление» у украинских националистов в Генерал-губернаторстве, в том числе у С. Бандеры^{382}, к началу 1941 г. были налажены отношения и с ОУН-Б, которая получила от Германии финансирование^{383}. В феврале 1941 г. абвер провел переговоры с референтом разведки и связи ОУН-Б Р. Ярым, в результате которых было достигнуто соглашение о военном обучении членов ОУН. Из числа обученных 800 оуновцев в составе абвера были созданы диверсионные отряды «Нахтигаль» и «Роланд»^{384}, которые в июне 1941 г. приняли участие в германском вторжении в СССР.

После вхождения Западной Украины в состав СССР ячейки ОУН начали «приобретать оружие и готовить вооруженное восстание»^{385}. Однако количество реализованных вооруженных выступлений ОУН в конце 1939 г. — начале 1941 г. было относительно невелико. Но благодаря помощи со стороны Германии, перед началом войны оуновцы на территории СССР существенно активизировались. В апреле 1941 г. они совершили 47 терактов, в мае 1941 г. — 58 терактов. На 1 мая 1941 г. в УССР было зарегистрировано 22 бандгруппы (105 чел.), на 1 июня 1941 г. — 61 бандгруппа (307 чел.), на 15 июня 1941 г. — 74 бандгруппы (346 чел.)^{386}. Под влияние ОУН попали некоторые представители западноукраинской молодежи, призванные в Красную Армию, которые дезертировали из Красной Армии и пытались осуществлять переход через границу на сторону Германии^{387}.

Нацисты заигрывали и с белорусскими эмигрантами. В сентябре 1939 были организованы «Белорусское представительство в Германии», «Белорусский комитет самопомощи» и «Белорусский клуб». С 1940 г. в Варшаве начал работу «Белорусский комитет в Генерал-губернаторстве», а в ряде польских городов — созданы «Белорусские отделы». В Варшаве, Кракове, Бялой-Подляске и других городах были открыты белорусские молодежные лагеря, школы и курсы по подготовке кадров для будущей оккупированной Белоруссии^{388}.

В пользу Германии играли настроения части населения Западной Украины и Западной Белоруссии, разочарованной политическими и экономическими реформами, проведенными советскими властями^{389}. Депортированные в отдаленные местности СССР поляки («осадники» и «лесники») возлагали надежды на свое освобождение и восстановление Польского государства Германией^{390}. Негативизм по отношению к Рейху, который напал на Польшу, оккупировал исконно польскую этническую территорию и ликвидировал польскую государственность, отошел на второй план по сравнению с насилием, осуществленным в отношении депортированных поляков со стороны Советского государства. Очевидно, они не знали подробностей о германском оккупационном режиме в Польше, который был весьма жестоким. Польша стала плацдармом для апробирования программы порабощения «недочеловеческой расы» (оккупированная Германией в 1938 г. другая славянская страна — Чехия — не совсем подходила для этих целей, так как она перешла под контроль Рейха мирно, имела высокий уровень жизни, развитую промышленность и «сильную примесь немецкой крови»)^{391}.[18] В перспективе на территории Польши планировалось создать моноэтническое немецкое пространство. Образованный класс поляков подлежал уничтожению уже на первом этапе, остальная часть польского населения должна была использоваться как рабы. Созданному на территории центральной и южной Польши «Генерал-губернаторству» предписывалась временная роль резервации для «неполноценных рас» — поляков и евреев. К лету 1941 г. в этот регион из Рейха было переселено около 1 млн. поляков и евреев. Специальные отряды СС охотились за светлоголовыми польскими подростками, которых отбирали у родителей и отправляли в интернаты для «онемечивания». Оккупированная Польша была не только «трамплином» для нападения на Советский Союз, но и служила «моделью» для его будущей оккупации^{392}.

Следующим участком «лимитрофной зоны», где проявились внешнеполитические устремления Советского Союза в предвоенный период, стала Финляндия. В результате провозглашения независимости Финляндии в декабре 1917 г. граница СССР стала проходить всего в 20 км от северной окраины Ленинграда. В 1938 г. по инициативе СССР велись переговоры с Финляндией о заключении военного союза на случай нападения Германии через финскую территорию, которые закончились безрезультатно. Заключению союза помешали, в том числе амбиции финских националистов, которые претендовали на Советскую Карелию и Кольский полуостров с целью создания «Великой Финляндии». В Финляндии было широко распространено «чувство ненависти и презрения к русским», которое, даже по мнению зарубежных исследователей, не было ничем обосновано^{393}.