Разрез! История хирургии в 28 операциях

В стране Дикого Запада Уильям Холстед когда-то был великим ковбоем среди хирургов. Он спас свою сестру от сильного кровотечения при родах, инъецировав ей собственную кровь, а в двадцать девять лет, проработав хирургом всего год, провел одну из первых на американском континенте операций на желчном пузыре у своей собственной матери. Он был зависим от кокаина, позже – от морфина. Он отправлял свои рубашки в прачечную в Париже, якобы потому, что там их стирали тщательнее, однако, скорее всего, вместе с ними ему присылали наркотики. Статья о применении кокаина в качестве обезболивающего средства местного действия, которую он опубликовал в научном журнале, вероятно, появилась на свет под воздействием наркотика, потому что уже первое предложение было сбивчивым и включало ни много ни мало 118 слов. Но затем в Европе он встретил Теодора Кохера и оставил свою жизнь ковбоя. Ему удалось достичь статуса отца американской хирургии и пионера современного хирургического образования и исследований. Он разработал несколько фундаментальных хирургических техник, помимо этого, он внес значительный вклад в улучшение шва промежности и подготовил основы для хирургического лечения рака. Две операции, при раке молочной железы и паховой грыже, носят его имя. Он изобрел так называемый зажим типа «Москит», который, как и зажим Кохера, ежедневно применяется каждым хирургом в мире, и именно он ввел использование резиновых перчаток в хирургии. Он умер в 1922 году после операции на желчном пузыре, которую провел один из его учеников.

Переход от хирургии ковбоев к прецизионной хирургии не отмечен горизонтальной линией, проведенной под устаревшими методами, однако есть диагональная линия, которая медленно, на протяжении веков, разделяет две тенденции. Эта линия берет свое начало во Франции в 1537 году, во времена тихой революции одного человека. Амбруаз Паре не только понял, что огнестрельные раны не следует заливать кипящим маслом, он стал действовать в соответствии с получаемыми результатами и внимательно относился к тканям. Он пропагандировал селективную лигатуру, выступая за то, чтобы перевязывать нитью только кровоточащий кровеносный сосуд, а не прижигать или перетягивать всю культю. Линия прошла срединную отметку в начале XX века благодаря американцу Холстеду и швейцарцу Кохеру, а пика достигла только сегодня с появлением открытости хирургии, правил и протоколов, документирования осложнений и проверок, а также Centers of Excellence

(Центров передового опыта) и Evidence-Based Medicine

(доказательной медицины). Сегодня, в XXI веке, вы больше не можете позволить себе действовать в стиле ковбоя. Тридцать лет назад это еще имело место, во времена Кохера и Холстеда требовалось немного отваги, чтобы не действовать в манере ковбоя, а за сто лет до этого вряд ли был хоть один хирург, который действительно понимал, что он делает.

Так, например, за два поколения до Кохера и Холстеда (поколение перед Бильротом и Пеаном) хирург Роберт Листон считался в Лондоне великим героем. Его прозвали «The fastest knife in the West End

»[34]. Скорость являлась его фирменным знаком, и во времена, предшествующие появлению анестезии, она была абсолютно необходима. Зрители едва успевали следить за его ножом и пилой. Свой скальпель он всегда носил во внутреннем кармане, и в некоторых источниках говорится, что иногда во время операции Листон зажимал свой нож между зубов, чтобы быстро доставать его для следующего разреза. Как было принято в то время, пучок нитей торчал в петлице его лацкана, чтобы быстро перевязывать разбрызгивающие кровь сосуды. Эти лигатуры он тоже иногда держал в зубах, чтобы освободить обе руки. Главное, дело продвигалось. Очевидно, что точность была не так важна. Поэтому под ножом Листона во время ампутации бедра можно было лишиться и мошонки. Печально известно вмешательство, при котором его нож соскользнул на пальцы ассистента, из-за чего из ноги пациента и руки ассистента стало выходить столько крови, что один из зрителей буквально испугался до смерти. Поскольку как пациент, так и ассистент в конечном итоге умерли от гангрены, это была единственная документально подтвержденная операция в истории хирургии с уровнем смертности в триста процентов. Тем не менее Листон был великим хирургом и показывал результаты, которые вызывали зависть его современников. Так, например, маленький бульдожий зажим – его творение. Это своего рода бельевая прищепка, которая все еще используется для временного пережатия кровеносных сосудов. Огромные костные ножницы, костные кусачки Листона, тоже названы в его честь.

Харви Кушинг, один из коллег Холстеда, в 1913 году сравнил таких выдающихся хирургов – а подобные, по-видимому, тогда все еще существовали – с водителями, которые подвергали своих пассажиров (то есть пациентов на операционном столе) неоправданному риску, разговаривая во время поездки, и, стремясь вызвать восхищение, срезали углы и не соблюдали скоростной режим.