Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

Похожие модернисты активно действовали и в сердце Османской империи. В конце XIX века модернистская фракция в Османском правительстве начала продвигать политику, именуемую «танзимат», то есть «реформы». Эти реформы включали в себя обустройство школ по европейскому образцу, принятие европейских техник управления в госучреждениях, реорганизацию армии на европейский манер, переодевание солдат в форму европейского типа, поощрение европейского стиля одежды для чиновников, и так далее, и тому подобное.

Исламский модернизм

Теперь мы переходим к величайшему мусульманскому реформатору XIX века, к вулканической силе по имени Джамалуддин аль-Афгани (Джамалуддин-и-Афган). Афганцы считают, что родился он в Афганистане в 1836 году, в пятидесяти милях к востоку от Кабула, в городе Асадабад, столице провинции Кунар. Его семья породнилась через брак с правящим кланом Афганистана, однако чем-то оскорбила монарха и вынуждена была поспешно бежать в Иран, когда Джамалуддин был еще маленьким ребенком.

Однако тут вышла путаница: поселились они близ иранского города с тем же названием Асадабад, и это положило начало многолетним спорам о том, где же на самом деле родился Джамалуддин-и-Афган и какая страна, Афганистан или Иран, вправе считать его своим сыном. Афганцы указывают, что сам он всегда называл себя Джамалуддин-и-Афган, то есть «Джамалуддин-афганец», и на этом основании считают вопрос закрытым. Иранские историки отвечают: он, мол, называл себя «афганцем», дабы скрыть свое иранское происхождение, и ссылаются на некие документальные свидетельства, по их словам, определенно решающие спор в их пользу. С другой стороны, в Афганистане в годы моего детства и юности множество людей в Кабуле знали его семью и родственников, в те времена еще владевших землей в Кунаре. На мой взгляд, это разрешает вопрос окончательно; но, может быть, я так думаю лишь потому, что сам я афганец?

С полной определенностью можно сказать одно. В наше время мусульманские страны борются за честь считаться родиной Джамалуддина. Но в его время каждое мусульманское правительство в конце концов начинало видеть в нем врага, возмутителя спокойствия, от которого лучше избавиться. Позвольте мне вкратце описать его поразительный, скитальческий жизненный путь.

Где бы ни рос Джамалуддин, все согласны с тем, что примерно в восемнадцать лет он впервые попал в Индию. Как раз в это время антибританские настроения там достигли лихорадочной остроты, и Джамалуддин, возможно, познакомился с мусульманами, строящими антибританские заговоры. В то время, когда разразилось Великое индийское восстание, он был в паломничестве в Мекке, однако вернулся как раз вовремя, чтобы стать свидетелем британских репрессий, поразивших весь мусульманский Восток. Видимо, во время этого первого путешествия в Индию Джамалуддин преисполнился ненависти к британцам и неприязни к европейскому колониализму в целом; то и другое он сохранил на всю жизнь. В любом случае, из Индии он отправился в…

• Афганистан, где завоевал доверие короля, которого британцы тщетно старались сместить. Король нанял Джамалуддина в наставники своему старшему сыну Азаму. Джамалуддин уже размышлял над необходимостью реформ и модернизации ислама для восстановления мусульманской гордости и мощи; обучение наследника престола, как ему показалось, давало прекрасную возможность сформировать правителя, который исполнит его замыслы. Он воспитывал принца Азам-хана в реформистских идеях и учил его вести Афганистан в современность. К сожалению, Азам наследовал своему отцу очень недолго. Его быстро сверг с трона один из его родственников, при поддержке англичан. Возможно, британцы приняли участие в заговоре отчасти именно потому, что не хотели видеть на афганском престоле ученика Джамалуддина. Они предчувствовали, что может из этого выйти. Так или иначе, Азам бежал в Иран и умер в изгнании. Джамалуддину тоже пришлось бежать, и он отправился в…

• Малую Азию. Здесь он начал выступать с речами в Константинопольском университете. Он провозглашал, что мусульманам необходимо узнать все о современной науке, но в то же время более твердо наставлять своих детей исламским ценностям, традиции и истории. Модернизация, говорил он, не обязательно означает вестернизацию: мусульмане вполне могут заниматься исламской модернизацией, ингредиенты которой содержатся в самом исламе. Эта мысль завоевала симпатии и широкой публики, и высших классов. Джамалуддин вполне мог бы занять в Османской империи какой-нибудь высокий пост и жить спокойно, как почтенный и хорошо оплачиваемый публичный идеолог ислама. Но вместо этого он начал учить, что людям нужна свобода толковать Коран самостоятельно, без угнетающего «руководства» со стороны улемов, которых он обвинял в отставании исламской цивилизации от европейской в плане научных знаний. Разумеется, это настроило против него мощный клерикальный истеблишмент, улемы добились его изгнания, и в 1871 году Джамалуддин отправился в…