Разрушенная судьба. История мира глазами мусульман

В 615 году п. Х. (1219 году н. э.) армия Алааддина Мухаммеда была намного больше, чем войско Чингиза; однако и огромная армия ему не помогла. Чингиз разбил ее вдребезги, и самому Алааддину пришлось бежать, спасая свою жизнь. Ошметки разбитой тюркской армии Хорезма превратились в банды разбойников, покатились на запад, разрушая закон и порядок на своем пути, как некое предвестие того, что должно было произойти дальше, и даже помогли выгнать последних крестоносцев из их крепостей. Чингиз предал огню и мечу Трансоксанию, земли по обе стороны реки Амударья, разрушил множество знаменитых городов – таких, как Бухара, где два века назад началось возрождение персидской литературы. Разорил он и легендарный город Балх, древними прозванный «матерью городов», а его библиотеку – сотни тысяч рукописных томов – сбросил в реку Амударья, и их унесли речные воды.

Затем он отправился в Хорасан и Персию, и здесь монголы испробовали геноцид. По-видимому, это единственно подходящее слово. Мусульманский историк Сайфи Херави, писавший вскоре после этих событий, утверждал, что, взяв город Нишапур, монголы убили там один миллион семьсот сорок семь тысяч человек – всех жителей до единого, и даже кошек и собак. В городе Герате жертвы насчитывали миллион шестьсот тысяч человек. Другой персидский историк, Джузьяни, утверждает, что в Герате были убиты два миллиона четыреста тысяч человек. Очевидно, эти цифры преувеличены. Ни в Нишапуре, ни в Герате в 1220-х годах просто не могло быть столько жителей[39].

Однако, быть может, цифры и не так раздуты, как кажется с первого взгляда: ведь, когда монголы ворвались в исламский мир, люди кинулись от них бежать – а что им еще оставалось? Монголы сжигали поля, вытаптывали посевы, отбирали у крестьян все их достояние и запугивали людей, распространяя слухи о своей кровожадности. Они стремились, чтобы вести о них и страх перед их деяниями распространялись быстро и далеко, дабы осажденные города сдавались им без боя.

Один город на севере Афганистана, подвергшийся их нападению, назывался… впрочем, не знаю точно, как он назывался. Нынешнее его имя – Шахри-Голгола, «город криков», и осталась от него лишь груда камней. Так что вполне возможно, что, когда монголы нападали на крупный город, вроде Герата, он был полон беженцев, пришедших сюда за сотни миль. И можно предположить, что, когда город был взят, гибли не только постоянные его жители, но и население целой области.

Вторжение монголов в исламский мир

Сколько погибло на самом деле, никому не ведомо. Никто, разумеется, не бродил по полям сражений и не подсчитывал мертвецов. Но даже если эти цифры не отражают реальную статистику, они помогают нам представить масштаб событий и понять, каково было выжить и жить дальше в тени этого ужаса, этой бойни. Ни о Сельджуках, ни о более ранних тюрках никто ничего подобного не рассказывал. Нашествие монголов определенно стало бедствием совсем иного масштаба.

На чем бы ни основывались эти цифры, по всей видимости, доля истины в них есть. Два исторических сочинения, завершенных около 658 года п. Х. (1260 год н. э.), одно в Багдаде, другое в Дели, дают очень схожие описания этих ужасов и более или менее одинаковую статистику потерь. Два историка не могли знать друг друга и писали приблизительно в одно время, так что ни один из них не мог использовать другого как источник. Оба воспроизводили то, что «витало в воздухе», что рассказывали люди от Дели до Багдада.

Напав на Персию, монголы, среди прочего, уничтожили канат – древнюю сеть подземных рукотворных каналов, для земледельческого общества в стране без рек необходимых, как необходима организму кровеносная система. Некоторые каналы они разрушили намеренно, другие забились песком, а привести их в порядок было некому. Арабский географ Якут аль-Хамави, за несколько лет до монгольского нашествия описывавший западный Иран, северный Афганистан и княжества к северу от реки Амударья, говорил о них как о плодородных и процветающих странах. Через несколько лет после нашествия они превратились в пустыню – и остаются пустыней по сей день.

Не за все разрушения, причиненные монголами, ответствен сам Чингиз. Он умер в 624 году п. Х. (1227 году н. э.), после его смерти империю разделили между собой его сыновья и внуки – и продолжили массовое истребление. Ядро мусульманского мира подпало под власть внука Чингиза Хулагу; и, поскольку дед его завоевал еще не всю исламскую территорию, Хулагу продолжил его дело.