Разведбат

21.10.99 г.: по каналам Франс-Пресс получено сообщение, что 3 ракеты поразили центральный рынок Грозного. Резко негативная реакция Запада.

22.10.99 г.: Путин в Хельсинки (где он встречался с руководством Евросоюза) опроверг информацию о нанесении ударов по центру Грозного, но подтвердил, что взрыв на грозненском рынке действительно был.

24.10.99 г.: в ходе визита Путина в Финляндию от него потребовали ответа по стратегии политического урегулирования ситуации в Чечне.

26.10.99 г.: передовые подразделения российских войск вышли на северо-западные окраины Грозного.

«Оказывается, кроме мяса и колбаса положена…»

Дмитрий Горелов, заместитель командира батальона по тылу, подполковник:

— После 20 дней такого кочевания надо было пополнять наши запасы. В Моздоке продуктов на батальон нам дали на 21 день. По идее мы должны были получать их в ОБМО нашей дивизии, но его никак из Моздока не могли выгнать. Потом им объяснили, что они должны за войсками идти, а не сидеть в Моздоке. Несколько недель они там сидели. Ушли они из Моздока через месяц, когда из Москвы приехала комиссия, чтобы их с места сдёрнуть.

Поступила команда всем выдать «горки», или иначе — штормовые костюмы, косынки, шапочки, свитера.

Первая поездка в Моздок — в составе колонны. Мне нужно было получить продовольствие, каждый из начальников служб ехал по своим вопросам. Много было желающих попасть в Моздок, чтобы оттуда по телефону поговорить с родными.

Узнали, что на период боевых действий введены новые нормы снабжения. Оказывается, кроме мяса ещё и колбаса положена, сыр. А все эти деликатесы, соки, минеральную воду получали в Моздоке. Всё это загрузили со складов. Получили, переночевали, потому что ночью движение было категорически запрещено, и в свою часть. Таких поездок было три.

А потом начал ездить в Моздок один, без сопровождения. Надо срочно, и поехал. Вроде бы везде уже свои. С Женей Лобановым на «Урале» и ездили, знал, что машина надёжная, если на мину и наскочишь, то передний мост выкинет, а пассажиры ещё целы. На стёкла вешали бронежилеты, чтобы какой-нибудь дурак не пульнул.

Движение по дорогам Чечни было чисто военное. На Сунженском хребте стояли впереди группировки, оттуда в Моздок ездил один раза два. Один раз ездил с майором Паковым и в тумане заблудились. Пока солнце не встанет — вообще ничего не было видно.

На блокпосту при въезде в Чечню однажды взял в машину 12 беженцев до Горагорского. Два старика и женщины с детьми. Посадил, привёз, дедок мне 27 рублей подает, собрал — «Дед, ты что, издеваешься, чтобы я с тебя деньги брал». Он дал мне в провожатые своего племянника, парня лет 17, дорогу показать до трассы. Парень залез на подножку машины, довёз, сказал мне спасибо, что довезли наших родственников, руки нам с водителем пожал, а сидевшему между нами в кабине контрактнику с автоматом говорит: «А с тобой мы ещё встретимся…». Не понравилось мне это: сделали для них хорошее дело, а он так сказал, с угрозой.

Наконец, приехал наш любимый ОБМО и всё снабжение пошло через него. Капуста, картошка свежая были практически всегда, мясо — всегда. В разведротах оно не переводилось: то барана привезут, то ещё чего. У одного пастуха барана покупали, он говорит: «Ребята, я ни в одной кампании не участвовал, я за федеральную власть». А потом оказалось, что у него в тракторе радиостанция стояла.

«Теперь мы с мёдом, рыбой и водой…»

Сергей Тиняков, командир взвода роты радиоэлектронной разведки, старший лейтенант:

— Однажды лейтенант Кляндин пришёл к нам и говорит: «Я знаю, где есть ничьи курицы!». Поехали, на заброшенную кошару. Куриц наловили, бегали они одни — людей никого. Зашли в кошару — над головой висит мина, пробила крышу и висит, почему-то не взорвалась. Стали по ней стрелять — не попали.

Снабжение у нас в роте было неважное, и однажды поехали на озеро, на рыбалку — есть-то хочется. Нашли лодку. Прапорщики у нас были отчаянные — один гребёт, а второй вперёд гранату бросает! — «Ты что! — кричим, — греби обратно!». Рыба не сразу всплывала, надо было ждать. Но собрали её целое ведро.

Нашли на берегу пасеку бесхозную, нашли маски, я объяснил прапорщику Галкину, как снимать рамки с мёдом — сам боюсь пчёл. Теперь мы с мёдом, рыбой и с водой! Так и кормили пехоту — за то, что она нас ночью охраняла. Вот так и жили…

Из армейских перлов:

Боевые действия в армии — это когда стреляют и очень кушать хочется.

Вы сегодня хлеб с маслом ели? А почему сапоги не чищены?

Ешьте не спеша, тарелка не НЛО, никуда не улетит!