Разведбат

«Остались одни в поле, ночью…»

Олег Шустов, старший техник 2-й разведроты, прапорщик:

— Я всегда на случай поломки техники ездил в замыкании колонны. Был случай, что весь батальон ушёл вперёд, а мы, человека четыре, остались менять двигатель на БМП. Остались одни в поле, ночью… Страшно было, но ничего, двигатель заменили. Был случай, остался один с БМП в поле, менял гусеницу. Тоже страшно было.

«Погибнуть можно запросто…»

Андрей Бирюков, начальник штаба батальона, майор:

— Когда у нас подорвалась первая БМП, два или три механика-водителя из контрактников сразу уехали по домам. Поняли, что такое война. Помню, как в первую кампанию МТЛБ-у подорвалась на мине. Взрыв был как раз под механиком. Оторвало взрывом спинку сиденья, его выкинуло так, что он зубы выбил об люк и ноги сломал. Остался жив, но чудом. Механики-водители понимали, что в случае подрыва погибнуть можно запросто.

«В темноте открываем книгу по ремонту…»

Сергей Тиняков, командир взвода роты радиоэлектронной разведки, старший лейтенант:

— Переехали колонной мост через Терек в районе консервного завода. Впереди шёл бой, настоящий бой, консервный завод дымит. Колонна свернула налево, а мы шли прямо. Комбат послал начальника штаба капитана Бирюкова: «Сходи, скажи, чтоб повернули». Мы и сами видим, что не туда едем, стали поворачивать. На первой машине МТЛБ-у сидел старшина, а на пашне поворачивать резко нельзя — гусеница слетит. Так и случилось. К старшине роты подошёл начальник штаба: «Сходи на соседнюю машину, скажи, чтобы резко не поворачивали, а потихонечку». — «Хорошо, скажу». Подошёл он ко второй машине: «Поворачивай!» То ли он не добавил, что не надо резко поворачивать, то ли водитель не расслышал. Машина резко повернула, и у этой гусеница слетела. Загвоздка была в том, что у МТЛБ-у гусеница снимается не так, как на БМП — там палец выпрессовывается с резиновой втулки.

Повезло, что в моих машинах было всё: книги, пособия, методички, инструменты. Капитан Маняк: «Всё, приехали» — «Толян, всё есть, сейчас я книгу принесу!». Вынесли из машины стулья, сели, а темно, светить фонариком нельзя. Колонна стоит рядом, впереди пехота бьётся за консервный завод. А мы в темноте открываем книгу по ремонту! Комбат увидел нас и кричит: «Дебилы!». Маняк: «Или гусеницы одеваем, или мы дебилы». Включили фонарик, смотрим в книгу, изучаем, как выпрессовывать палец из гусеницы. Принесли инструменты, начали возиться. Сначала одну машину обули, а потом и вторую.

Иногда до ЧП оставались мгновения…

«Если бы Марина не закричала…»

Елена Чиж, начальник медслужбы батальона:

— После одного из маршей мы под горой рыли капонир для машины. Вырыли вчетвером, машину загнали. Марина Линёва говорит: «Пойду выкопаю туалет». Она залезла наверх, на горку, роет сапёрной лопаткой. А мне комбат приказал поставить медицинскую палатку. Я залезла в машину, стою, думаю, как эти ящики, колья выносить. Так устала, да ещё всё это вытаскивать.

Вдруг слышу какой-то непонятный звук, а потом крик Марины: «Лена!». Выглядываю из машины — на меня с горы несётся «бэха», сорвалась с тормозов. Я в одно мгновение выскочила из машины, «бэха» её сметает, моя машина перевернулась, а БМП несется дальше вниз. Если бы я осталась в машине — меня бы придавило в ней ящиками. А «бэха» летит дальше, несётся на стоящие на дороге бензовозы, водитель орёт! Пронеслась, потом посмотрели, в 20 сантиметрах от бензовозов, совершенно неуправляемая. Как она летела! Перед ней люди разбегаются! И летит на палатку командира роты Хамитова. Машина встала перед палаткой, подскочив на пригорке. Ребята из палатки вышли: «Здрасьте!».

Если бы Марина не закричала… Стали с ней собирать вещи, вылетевшие из перевернувшейся машины.

«Смерть стояла за спиной…»

Яков Чеботарёв, командир разведывательного взвода наблюдения:

— Были случаи, когда смерть стояла за спиной. Как-то наш водитель Сергей Хомец, контрактник, афганец, уехал за водой — и ни воды, ни машины. Наконец, узнали, что он заехал в ущелье, застрял и выехать не может. Меня послали его вытащить. Взял бойца, стрелка-радиста, механика-водителя. Нашли эту машину и водителя, но уже ночь наступила. А был приказ: ночью одиночные машины расстреливать. Попытались влезть в гору на БРМ — никак.