Разведка и контрразведка

Сербский кризис продолжался всю зиму. К нему присоединилась еще возможность конфликта с Турцией. Прикомандированному к нашему военно-уполномоченному в Турции ротмистру фон Пфлюгель было предложено спешно объехать наиболее крупные города Турции и упорядочить разведывательную службу, находившуюся под руководством консульств. Он добился хорошего успеха и организовал в Ускюбе и Скутари сборные пункты. По прошествии нескольких критических дней, когда казалось, что война вспыхнет немедленно, и когда разведывательная работа стала вестись особенно усиленно, Сербия уступила (31 марта 1909 г.). Наследник, выступавший как поджигатель войны, исчез со сцены. Однако разведывательная служба не могла почить на лаврах, так как необходимо было зорко следить за Сербией, — действительно ли она выполняет обещания, вырванные у нее силой. Кроме того, понятный интерес вызывала и начатая сербами реорганизация армии.

Но как раз в это время произошел неприятный случай. В конце марта был арестован коммерсант Карл Мюллер, связанный с сербскими офицерами, в тот момент, когда он вышел из квартиры нашего военного атташе в Белграде, майора Танчоса. Хотя процесс Мюллера и нескольких впоследствии арестованных лиц окончился их оправданием, тем не менее, сербские газеты потребовали немедленного отъезда нашего военного атташе, необычайно деятельного и слишком перегруженного заданиями разведывательного бюро.

Таким образом, военное ведомство снова было скомпрометировано. Оно не замедлило, под давлением министерства иностранных дел, сделать соответствующие выводы. Новый военный атташе, капитан Отто Геллинек, получил строгие указания — воздерживаться от всякого шпионажа. Все же наша разведывательная служба сумела добыть сведения о будущей организации и силе сербской армии. Благодаря совместной работе с железнодорожным бюро, были также добыты все достойные изучения данные о сербской железнодорожной сети.

Удивительно, с какими незначительными средствами был достигнут этот успех балканской группой разведывательного [24] бюро, работавшей под управлением капитана Драгутина Чобана, до ноября 1909 г. руководившего разведкой против Сербии и Черногории. Ведь, например, усиленная разведка с октября 1908 г. стоила едва 70000 крон.

В это время нам предложил свои услуги б. обер-лейтенант Карл Фризе. По рекомендации члена рейхсрата Венцеля Клофача, он связался с сербом Мила Павловичем и русским журналистом Сватковским. Последний должен был познакомить его и рекомендовать начальнику отдела сербского министерства иностранных дел Спалайковичу. Все эти лица были хорошо известными нам столпами сербской разведки, так что можно было надеяться на хорошие результаты работы Фризе. Однако прошло много времени, а он не торопился с отъездом. Когда же, наконец, он прибыл в Белград, то ограничил свое первое донесение, которое пометил № 2, просьбой о высылке денег. Мы предложили ему вернуться. Не сделав абсолютно ничего, он возвратился в Вену и потребовал 20 000 крон за свои вещи, якобы оставленные в Белграде, а также как возмещение за обеспеченное за ним Спалайковичем место. Пострадавшим оказался Клофач, на которого жестоко напали чешские газеты, так как он дал одному из агентов австрийского генштаба рекомендательное письмо к сербским друзьям. Само собой разумеется, он ничего не знал о работе Фризе в разведывательном бюро и стремился лишь к тому, чтобы дать сербам военно-образованного шпиона. Его земляки скоро успокоились, ибо они уже тогда очень хорошо знали, в каком лагере находился этот «народный» представитель.

Нам хорошо было известно, что центром сербского шпионажа и агитационной работы было сербское генеральное консульство в Будапеште. Учреждение новой контрагентуры при будапештском штабе 4-го корпуса означало борьбу и желание иметь соединительное звено с венгерскими властями, которые в отношении контрразведки постоянно оставались до сих пор позади австрийцев.

Другой центр шпионажа был у русского консула Пустошкина во Львове. Воспользовавшись действиями шпиона Мончаловского, мы принудили его, наконец, покинуть свой пост. Но чувствовалось, что были еще и другие центры и среди них некоторые из военных атташе. Однако венская полиция, прежде охотно нам помогавшая, отказалась вести наблюдение за военными атташе из боязни могущих иметь место неприятностей. Оказалось также необходимым наблюдать за той частью наших военнослужащих, расходы которых не соответствовали [25] доходам, за гостиницами, игорными залами и увеселительными заведениями, а также следить за корреспонденцией, за движением путешественников и т. п. Находившийся же в нашем распоряжении аппарат едва ли был достаточен даже для того, чтобы разобраться в поступавших заявлениях и вести наблюдение за некоторыми подозреваемыми.

Обнаруженная, в связи с аннексионным кризисом, опасность войны, а также заметное усиление шпионажа соседей, заставили, наконец, министерства взяться за обсуждение представленного еще в 1896 г. проекта нового закона о шпионаже.