Разведка и контрразведка

Контрразведка четко выполняла свой долг до горестного конца. Мы в состоянии еще были следить за деятельностью основателей нового государства — Крамаржа, Клофача, Прейса, Корощеца, которые собрались в Швейцарии. Среди югославов пока не было единства. Крамарж и Клофач вовсе не стояли за республику; первый, в частности, слыл ярым монархистом. Когда из Парижа вернулись Бенеш и Сихрава, Крамаржу пришлось уйти в тень, хотя решение вопроса о форме правления было отложено до возвращения Массарика из Америки.

Как показала мемуарная литература, вышедшая после войны, политическая информация нашей разведки, к глубокому сожалению, вполне отвечала действительности. Сути дела не меняли мелкие ошибки, связанные с обширным размахом работы. Быстрое уменьшение шпионских дел после 1916 г. следует отчасти приписать энергичным мерам нашей контрразведки в начале войны. Возросший опыт полиции и жандармерии помог им справиться с эпидемией шпионажа.

Фактом, неразрывно связанным с работой разведки, является измена. Изменник не боится презрения со стороны врагов и друзей, когда ненависть, оскорбленное самолюбие или жажда наживы и власти получают перевес над чувством долга.

Будучи хорошо осведомлен о фактах измены против нас и в нашу пользу, я утверждаю, что в Австро-Венгрии измены происходили не чаще, чем в других странах. Но у нас стишком много о них говорилось, отчасти потому, что в начале войны действительно пришлось казнить большое количество людей за шпионаж и за оказание помощи противнику. Хотя эти измены русинов и сербов нервировали армию, но для высшего командования они, в большинстве случаев, роли не играли. Доказательством могут служить жалобы неприятельских штабов на слабые результаты их агентурной разведки. Если учесть, что противник получал информацию путем подслушивания телефонных переговоров, опросом пленных и через своих агентов, то роль изменников представится еще более незначительной.

Неудачи не должны всегда связываться с изменой, хотя обычно на нее сваливают вину.

В Италии каждое поражение вызывало болезненную шпиономанию. Перебежчики, выдававшие противнику планы намеченных наступлений, бывали и у нас, но они не приносили большого вреда при хорошей подготовке операции. Во время июньского наступления 1918 г., помимо измены перебежчиков, сыграла роль слабость местной тактической (войсковой) разведки, не заметившей контрмер противника. К этому еще добавилась [241] беззаботная болтовня по телефону, лучше, чем перебежчики, информировавшая противника.

Задачи разведывательной службы во время мировой войны вышли далеко за первоначальные рамки. Повсюду, вовне и внутри, она должна была иметь глаза и уши в области военной политики, экономики и техники. В этой гигантской борьбе, не ограничившейся одними рамками полей сражений, было бесчисленное множество уязвимых пунктов, требовавших использования или защиты. Эта задача легла на разведывательную службу, которая в мирное время получала столь слабую поддержку. Ее обе основные ветви — разведка и контрразведка — стремились честно выполнить свой долг. Наше неприкрашенное изложение даст объективному читателю достаточно материала для оценки успешности работы агентурной разведки Австро-Венгерской империи.

Приложение. Альберт Петё. «Полковник Редль»

Макс Ронге в своих мемуарах посвятил целую главу делу полковника Редля. За прошедшее с 1930-х годов время ученым стали известны многие новые подробности этой загадочной истории. В приложении — статья австрийского автора Альберта Петё о знаменитом шпионе.

Альберт Петё — австрийский историк и публицист, автор книги «Шпионы для двуглавого орла», посвященной разведке Австро-Венгрии во время Первой мировой войны.

Источник: http://www.agentura.ru/library/redl/

Оригинал: Albert Peth"o «Oberst Redl». Глава из сборника «Секретные службы в мировой истории», под ред. проф. Вольфганга Кригера (Geheimdienste in der Weltgeschichte, herausg. v. Wolfgang Krieger, Verlag C.H. Beck, M"unchen, 2003).

Перевод с немецкого: Виталий Крюков, Киев, 2005.