Разведка и контрразведка

Я отправился затем в Баден, где 31 октября созвал совещание начальников разведывательных пунктов и групп совместно с работниками разведывательного бюро главной квартиры. Мы сохраняли тогда связь лишь со Швейцарией и разведорганами в Одессе, Киеве и Бухаресте. Остальные пункты уже были «национализированы». Я приказал освободить от обязанностей тех начальников разведывательных органов, которые находились в особо опасном положении, как-то: майора Гучала в Перемышле, лейт. Червенка в Фиуме и др. Далее я распорядился уничтожить секретные документы, могущие скомпрометировать верных сотрудников. По поводу сохранения ценных архивов разведывательной службы я вступил в переговоры с новым военным министром Австрии — майором Майером. Школа военных переводчиков была расформирована. Военные атташе и военный представитель при венгерском правительстве, майор Соларч, должны были как можно дольше оставаться на своих местах. Обсуждался даже вопрос о назначении офицеров разведывательной службы в отдельные, вновь образовавшиеся, государства.

Ввиду того, что мое присутствие в Вене облегчало совместную работу с венским полицейским управлением, я перенес свой служебный кабинет в помещение разведывательного бюро генштаба. Руководство разведывательным бюро главной квартиры перешло к моему заместителю подполк. Нордеггу. Личный состав разведывательного бюро быстро сокращался. Когда заключенное перемирие с Италией сделало возможным продвижение итальянских постов вдоль южной железной дороги и стало необходимым уберечь документальные материалы, оставшихся сотрудников оказалось недостаточно для просмотра 300 000 документов, накопившихся в разведывательном бюро. Поэтому документы в ящиках отправлялись и отель «Герцогенгоф» и сжигались там в большой печи. В разведывательном бюро генштаба оказалось возможным организовать более рациональную сортировку материалов. Личный состав бюро тем временем разъезжался в разные стороны. [235]

Глава 43. Заключение

За последние десять лет о шпионаже написано больше, чем раньше за целое столетие, не говоря уже о шпионских кинофильмах. Поскольку речь едет о беллетристике, возражать не приходится. Но вряд ли можно одобрить произведения тех лиц, которые якобы сами руководим работой разведорганов и под этой фирмой расписывают совершенно невероятные шпионские истории. Дела, лишь едва-едва напоминающие шпионаж, они искажают без всякого зазрения совести. Особенно характерны воспоминания тех псевдо-разведчиков, которые якобы были очевидцами или соучастниками всех крупных событий, хотя бы одно из них разыгрывалось сегодня в Каире, другое — вчера в Петербурге, третье — позавчера в Гибралтаре и т. д. Эти всезнайки теперь, после войны, изображают дело так, как будто они уже тогда все время были посвящены во все тайны. Не проходит дня, чтобы мне не задавали вопросов, читал ли я такую-то статью о шпионаже и верно ли все изложенное в ней. Не смущаясь моими указаниями о неправдоподобности изложенных событий, авторы подобных историй продолжают угощать читателя своими измышлениями. Но противнее всего — это вещи, написанные настоящими разведчиками, ради лишних строк разбавленные значительной долей фантазии.

К сожалению, многие неверные суждения об агентурной разведке, распространенные среди широкой публики, являются угрозой для будущего, так как разведывательная работа нуждается в широкой поддержке со стороны населения. Для разоблачения этих ошибочных суждений и должна прежде всего служить моя книга.

Опасение нанести вред еще живым людям заставляет меня проявлять максимальную осторожность, говоря о шпионаже. Приходится ограничиваться теми случаями, где вынесенный уже приговор или смерть позволяют раскрыть карты. Я сознаю, что занимательность сильно страдает от моих кратких указаний, что Сведения поступили «конфиденциальным путем» или от агентуры вообще. Но даже и столь осторожные указания могут оказаться достаточными для знающих лиц, чтобы еще теперь обвинить и скомпрометировать кого-нибудь из видных деятелей, которые неумышленной своей общительностью оказали нашей агентурной разведке ценнейшие услуги.

На основе обширного опыта я могу сделать общий вывод, что для разведывательной службы наиболее важны: трезвая [236] оценка и последовательность, знание людей, компетентность в специальности, знакомство с неприятельской организацией и знание языков. Естественность, здравый смысл и осторожность — вот лучшие свойства разведчика. Фальшивые бороды, переодевание и т. п. надо, по возможности, отбросить. Именно естественность является наилучшей «маской». Когда разведчик отправляется в Италию под видом художника, то бритые усы, большая шляпа, бархатная куртка с небрежно повязанным галстуком и клетчатые панталоны — все это ему мало поможет, если он не умеет рисовать. Если же он умеет, то достаточно будет и обычного штатского костюма. Разумеется, не следует надевать при этом кавалерийских ботфорт со шпорами и носить белье с инициалами «А. Н.», имея паспорт на имя «Феликса Дурста».