Разведка и контрразведка

Другой аспект предательства Редля был столь же неприятен, как продажа плана развертывания. Австрийский полковник со столь предосудительными, как и дорогими наклонностями, возможно, выдал всех известных ему австрийских агентов в России. (Хёне) То, что Редль параллельно передавал наверх еще и российскую дезинформацию, тоже легко можно предположить, но доказательств этого нет. Но в любом случае Редль не был единственным важным фактором. В 1890-е годы Эвиденцбюро располагало в царской империи «более чем сотней агентов и множеством шпионов, выполнявших поручения время от времени» и прекрасно ориентировалось в русских тайнах. (Райфбергер намекал на русскую дезинформацию, но Мильштейн ни о каких дезинформациях в связи с делом Редля не сообщал. См. также — Хёне). Но с 1903 года, когда наступила последняя фаза сближения между обеими монархиями, шпионаж против России был ослаблен. Возможно, важно и то, что измена Редля припадала как раз на последние годы этой разрядки, то есть на 1907–1908 годы. Во время русско-японской войны между державами Габсбургов и Романовых было налажено вполне эффективное разведывательное сотрудничество. Потому можно предположить, что вначале Редль исходил из того, что оказывает услуги дружественной стране. Это облегчало его измену, которую можно было бы рассматривать как своего рода неформальный обмен информацией. Когда международная обстановка обострилась — после 1908 года — и австрийцам нужно было воспользоваться своими разведывательными сетями, оказалось, что от них почти ничего не осталось. А создать их заново не удавалось, но виноват в этом был не Редль, а нехватка денег. Причин того, что как раз в годы, предшествовавшие войне, австрийская разведка оказалась почти бессильна против своего грозного восточного соседа, несколько. Хотя с 1913 года предпринимались попытки активизировать старые и создать новые шпионские сети в России, но удавалось завербовать только «мелких шпионов», потому достаточно хорошо ориентироваться в «важных процессах военного характера» не удавалось, а вербовка лиц, занимавших важные должности, сорвалась. Последствия возможного предательства потому невозможно было устранить до начала войны из-за дефицита и денег и времени. Полный масштаб подготовки России к войне, во всяком случае, не был определен австрийской разведкой. Но маловероятно, что и более правильная оценка русского военного потенциала, если бы даже она и удалась австрийской разведке, смогла бы в значительной мере повлиять на принимаемые австрийским командованием военные решения 1914 года — слишком мало было у него возможностей для маневра.

Маскировка и обман

Но и русским проданный им австрийский план принес не больше пользы, чем австрийцам — русский. «В письменном столе Редля было найдено так много заметок об адресах прикрытия и пунктах курьерской связи русских», что австрийскому Генеральному штабу было нетрудно, «наполнить разведывательные каналы противника дезинформацией».

(Хёне, Мильштейн. «Редлю были даны т.н. почтовые ящики — несколько адресов в нейтральных странах, вроде Норвегии и Швейцарии — куда он мог бы тайно пересылать письма и фотографии».)