Разведка и контрразведка

С необыкновенной торжественностью праздновали румыны 18 августа — день рождения императора Франца-Иосифа. Этим они могли поколебать уверенность у дипломатов, но не у нашего главного командования, которое знало, что накануне было подписано военное соглашение с Антантой. Румынский маскарад продолжался и дальше. 27 августа в 4 ч. 25 м. глазное командование получило телеграмму нашего военного атташе, извещавшую о неожиданном созыве королем Фердинандом королевского совета. Вслед за тем пришла телеграмма графа Чернина о том, что король Фердинанд выразил на аудиенции надежду сохранить нейтралитет. Вечером того же дня Братиану это подтвердил, заявив, что он хочет, может и будет сохранять нейтралитет и что королевский совет докажет правоту его утверждения. Между тем многословное объявление войны уже было отправлено: 27 августа в 20 ч. 45 м. оно было передано румынским посланником австро-венгерскому министерству иностранных дел. Спустя четверть часа румынские войска уже перешли границу Трансильвании.

Благодаря отличной информации разведывательной службы, это вовсе не было неожиданностью для нашего главного командования. Причиной того, что мы почти без боя отдали новому противнику часть страны, была напряженная обстановка на других театрах войны, не позволявшая достаточно быстро снять оттуда войска. Кроме того, низкая пропускная способность трансильванских железных дорог we давала возможности быстро перебрасывать войска к месту назначения.

Уступка противнику венгерской территории вызвала сильное волнение в Будапеште. Еще более ухудшил обстановку наплыв беженцев, к которому Венгрия была совершенно не подготовлена, [154] так как граф Тисса, не веря в близкое наступление Румынии, не принял никаких мер. О поведении румынских войск в оккупированных областях свидетельствует следующий захваченный нами приказ 13-й пех. бригады:

«Как раз в деревне Алавалу, где сейчас находятся наши войска, начинается часть территории, заселенная почти сплошь румынами. Поэтому необходимо полностью прекратить грабежи, дабы действительно стать подлинными освободителями наших угнетенных братьев».

После полного закрытия границ нашей разведывательной службе потребовалось известное время, чтобы примениться к новым условиям. Наши консульства и резидентуры вынуждены были покинуть Румынию, оставшиеся же там органы могли пересылать информацию лишь окружным путем. Капитан Болдескул был заблаговременно командирован в Софию для организации радиоразведки, но, разумеется, для достижения нужных результатов требовалось время. Вследствие слабости наших пограничных частей, число захваченных пленных было незначительно. Разведывательные пункты, расположенные близко к границе, вынуждены были спешно эвакуироваться.

Относительно состава румынской армии в конце июня мы были хорошо информированы:

                        Батальоны  Эскадроны  Батареи

На нашей границе  107    11    56

Против Болгарии.   76     10     50

В тылу                   105    67    149

Всего                     288    88    255

Менее точно мы были осведомлены о новых формированиях: по нашим данным они увеличивали состав пехоты до 350–360 батальонов, конницы — до 112 эскадронов. К этому нужно было еще прибавить формирование третьей очереди, примерно в составе 80 000 штыков и 35 батарей; сверх того, имелось шесть тяжелых артиллерийских полков с 126 орудиями.

Общая численность румынской армии перед самым началом воины состояла, по агентурным сведениям, из 345 батальонов, 136 эскадронов и 332 батарей. Фактически же, по данным Киритеску, было сформировано 377 батальонов. Мы знали о формировании 16 дивизий, но, имея сведения об организации еще других дивизий, мы считали всего в составе румынской армии около 20 дивизий. Фактически их было 23, но шесть из них были не готовы к выступлению. [155]

На наше счастье, румыны льстили себя надеждой, что, как и в 1913 г., им достаточно будет совершить марш без серьезных боев и этим оказать решающее влияние на исход войны. О требованиях военной обстановки они тогда очень мало беспокоились. Правда, как мы позднее узнали из переписки, захваченной в доме ген. Ярка в Бузеу, в критике не было недостатка. Эти документы освещали весьма неприглядную картину спора между Ярка и ген. Авереску, возникшего в связи с нападками Ярка на румынское командование. Против этих нападок, выступил лейтенант, Корвин Петреску, но затем, соблазненный деньгами, он перешел на сторону ген. Ярка и стал утверждать, что автором оскорбительного для ген. Ярка памфлета является ген. Авереску. Желая выжать еще больше денег, он предложил купить у него брошюру, которую якобы написал Авереску и в которой поносилось семейство Братиану. Брат ген. Ярка купил эту брошюру, рассчитывая нанести смертельный удар Авереску. Тем не менее, Авереску остался в милости и получил командование армией. Боевого успеха, впрочем, он не имел.