Разведка и контрразведка

Однако в начале октябри 1917 г. Иорга чистосердечно признался, что под воздействием румынских националистов, использовавших, видимо, его противоестественные отношения со Старчеа, он был принужден вести с мая 1915 г. шпионскую [193] работу по заданиям румынского военного атташе, о чем знал и посланник князь Маврокордато. Во время выполнения своих разнообразных поручений Иорга имел встречи более чем с 50 шпионами, в большинстве случаев — румынскими националистами. Среди них был и румынский коммерческий атташе Василь Кандиани, а также недавно освобожденные граф Фирмиан и Ботуади. Последний особенно импонировал Иорге своей многосторонней деятельностью. Он поддерживал связь не только со Старчеа и итальянским морским министром, но и с испанским посольством. Бенуцци собирал информацию через свою любовницу, которую он «предоставлял в распоряжение» наших офицеров. Кроме того, он выдавал румынам и итальянцам внутренние тайны цензурного отдела и, в частности, сообщал об использовании переписки военнопленных в целях разведывательной службы. Он взял также на себя заботу вновь определить графа Фирмиан, после его освобождения, в цензурный отдел для дальнейшего использования этого ценного источника информации.

Бенуцци использовал в своих целях и русско-французскую шпионскую организацию в Швейцарии. Мы напали на ее след в начале 1917 г. и выяснили, что она пользуется услугами испанцев. Эти нейтральные подданные сделали из шпионажа выгодное дело. Часть их обслуживала центральные державы, другая, большая часть, — страны Актанты. Военные атташе в Мадриде и Берне, совместно с генеральным консульством в Цюрихе, разведпунктом в Фельдкирхе и разведывательным управлением генштаба, раскрыли, при участии германского разведывательного отдела, нити этого шпионажа и выяснили, что шпионы разъезжали по Австро-Венгрии и Германии под видом торговцев фруктами.

Как румыны понимали нейтралитет, показывает хотя бы тот факт, что доклады Старчеа (с его впечатлениями об австро-венгерском фронте, куда он был допущен) немедленно передавались русским через Братиану.

После вступления Румынии в войну Старчеа передал свою агентуру секретарю чилийского посольства Филипе Анинат. Последний переправлял материалы в неприятельские страны через Швейцарию при содействии аргентинского военного атташе Виллегас.

В связи с этими разоблачениями Фирмиан, Бенуцци и Бригола были арестованы. Следствие, приведшее к аресту еще двадцати лиц, естественно, затянулось. Бенуцци сумел расположить охрану в свою пользу и даже, находясь под арестом, продолжал шпионскую работу и, между прочим, вошел в связь с испанцами Педро Рикуэльм Галера и Хоакином Фойкс. [194]

Когда это было обнаружено, были произведены дополнительные аресты. Дело еще не начало слушаться, когда наступил государственный переворот, и все обвиняемые были освобождены по амнистии.

Естественно, что, получив указанные сведения, мы стали особенно внимательно следить за аргентинским военным атташе и чилийскими дипломатами и нашли способы контролировать корреспонденцию этих-дипломатов, столь грубо нарушавших правила нейтралитета. Арест студентки Терезы Колбен в октябре 1918 г. показал, что они продолжали свою деятельность: в ее меховом боа было обнаружено зашитое разведывательное задание и ключ к шифру. Она призналась, что ее завербовал на агентурную работу румынский военный атташе в Берне Василь Кандиани и предложил ей передавать собранные данные секретарю чилийского посольства в Вене — Анинат. Последний отправлял эти донесения со своими курьерами в Швейцарию.

Надо думать, что Анинат и другие добровольцы-посредники не из одной любезности исполняли эту роль.

Глава 35. Наша мирная пропаганда и успешные бои против России летом 1917 г.

Обширная подготовка итальянцев к новому, десятому по счету, наступлению на Изонцо и намеченный день атаки были задолго известны нашей разведывательной службе. В середине апреля 1917 г. наша агентура сообщила о предстоящей поставке Англией 300–400 полевых орудий и 21 батареи тяжелых орудий; между тем Кадорна пишет, что это было линь предложение, которое он вынужден был отвергнуть, так как в конце апреля эту артиллерию нужно было снова вернуть на французский фронт. Поэтому итальянский главнокомандующий удовлетворился 152 английскими и 35 французскими орудиями, большей частью крупных калибров.