Разведка и контрразведка

После войны часто утверждали, что русские уже весной 1914 г. перевели сибирские войска в европейскую часть России и что мы об этом не знали. Возможно, что эта версия основана на донесении полк. Помянковского, сообщавшего из Стамбула о том, что турецкий генштаб получил сведения о передвижении войск с Кавказа на запад. Принимая же во внимание, что турецкую разведку возглавлял германский подполк. Тосенэ, нельзя предполагать, чтобы он не проверил столь важного донесения и, в случае подтверждения его, не сообщил германской разведке, которая в свою очередь немедленно дала бы нам об этом знать. Сибирские части, конечно, не были переведены в Европейскую Россию. Начальник русского мобуправления начала войны полк. Добровольский подчеркивает в своей статье «Мобилизация русской армии в 1914 г.», что 1-й и 2-й сибирские корпуса, призыв которых был отложен на две недели, чтобы им не дожидаться своих частей, в которые они должны были влиться при проезде последних, получили пополнения из Пермской и Вятской губерний. Действительно, 1-й, 2-й и 3-й сибирские корпуса прибыли на театр военных действий только в середине сентября. Уже 9 августа мы получили из Кракова агентурное сообщение, что эти три корпуса направляются против Австро-Венгрии.

Как показывает сравнение наших предположений с фактической картиной сосредоточения русских войск, наши расчеты в основном были правильны. Мы ошиблись только относительно месторасположения группы войск между Днестром и Прутом. Там в действительности стояла вначале только пехотная бригада соседней 8-й армии. Русские отправили 7-ю армию во главе с ген. Никитиным к берегам Черного моря для обороны против Румынии, но вскоре, успокоившись относительно последней, они послали 8-й корпус к 8-й армии. К сожалению, мы не придали большого значения извещению, полученному 15 августа из генконсульства в Яссах, относительно сосредоточения русских войск в количестве 12 корпусов в Подолии. По данным, указанным в книге Н. К. Циховича («Борьба в Галиции», стр. 134), русские двинули сразу же 15 корпусов и 13 кавалерийских дивизий в составе 734 батальонов, 603 эскадронов с 2 666 орудиями против нашей северной армии, имевшей 780 батальонов, из них 143 батальона ландштурма и 106 маршевых батальонов с недостаточным боевым снаряжением и менее боеспособных, 366 эскадронов и 2148 орудий. Таким образом, русские имели на 2/5 перевес в коннице, а в артиллерии более чем на ¼; при этом русские имели лучшие орудия и в 3 раза больший запас снарядов.

Наши расчеты предполагали в дальнейшем еще больший перевес сил русских войск, а потому наше командование настаивало на проведении немедленного наступления, не дожидаясь прибытия еще трех армий и значительной части 2-й армии с сербского фронта. При принятии дальнейших решений наиболее существенную роль играли данные о распределении русских армий в их предполагаемом продвижении. Независимо от сомнений в правильности наших предположений, в последний момент мы могли бы еще внести важнейшие изменения. Следовательно, в этот критический момент было чрезвычайно важно иметь возможность проверить массу сведений, поступавших из нашей разведки, относительно расположения и состава сил противника.

При введении особой усиленной службы разведки, у нас хотя и поторопились, согласно инструкции, послать в Россию шпионов, в том числе офицеров, действующих методом наружного наблюдения, но после мобилизации все границы, вплоть до границ Швеции и Румынии, оказались закрытыми, так что и путь в Россию оказался также закрытым. Ряд наших работников, находившихся в России, был интернирован, часть объявлена на положении военнопленных. Даже многие служащие нашего консульства вынуждены были в продолжении нескольких месяцев мириться с тем, что они были на положении интернированных. Оставшиеся на свободе пользовались для посылки своих донесений передаточными адресами в нейтральных странах. Эти телеграммы шли до цели в продолжение многих недель, вследствие чего теряли свою ценность. Ценными оставались только сведения, которые могли дойти до нас непосредственно через границу, но это являлось крайне трудным делом, так как только некоторым агентам удавалось продраться через границу. Кроме того, мы не имели своих агентов среди жителей пограничной полосы. Таким образом, вражеский стан оставался для нас невыясненным.

Небольшое количество пригородных самолетов не могло помочь делу, так как они могли в лучшем случае оповестить нас лишь о походных колоннах и т. д., что при искусной маскировке со стороны русских не всегда оказывалось верным.

Большое разочарование ждало нас в области разведки конницы, которая не смогла проникнуть во вражеское расположение.

Известия, полученные нами до прибытия в Перемышль, укрепили нас в наших, как выяснилось, верных предположениях относительно расположения русских сил.