Разведка и контрразведка

Радиоразведка обогатилась новым способом засечки (пеленгирования) неприятельских радиостанций при помощи наблюдения с нескольких точек. Впервые новый метод был испытан на русском фронте при участии трех пеленгаторных станций, расположенных в Броды, Коломыя и Черновицы. Первый опыт 18 февраля 1916 г. еще страдал от неопытности телеграфистов и начальников станций, вследствие чего при засечке уже нам известных станций ошибки доходили до 10 км. Все же при этом были обнаружены четыре новых, неизвестных нам до тех пор, радиостанции. Вскоре этот метод начал давать отличные результаты. В марте 1916 г. радиослужба на русском франте получила стройную организацию, причем каждой станции подслушивания был нарезан определенный участок неприятельского фронта. Главным руководителем был назначен кап. Болдескул, занявший место майора Покорного, который после 18-месячный высокопродуктивной работы по радиоразведке перешел в строй. Капитану Болдескул было подчинено 6 станций или групп: в Барановичи, Ковель, Берестечко, Броды, Бржезаны и Коломыя.

Впрочем, как мы узнали из русских радиограмм, вскоре они тоже стали применять «радиокомпасные станции», имевшие такие же задачи, как и наши радиопеленгаторные станции. Мы совершенно прекратили передачу по радио; германцы же от нее не отказались, хотя и знали о возможности засечки и установили наличие в Николаеве специальной школы радиоподслушивания.

Из сведений, полученных агентурой, и просмотром переписки военнопленных мы узнали о значительных новых формированиях Италии в зимний период. К середине февраля 1916 г. был уже обнаружен 21 пех. полк с новыми номерами, превышавшими 200, причем № 230 позволял нам предполагать наличие, по меньшей мере, 30 новых полков. Кроме того, было установлено два или три берсальерских полка и 16 батальонов альпийских стрелков. Таким образом, к весне мы должны были ожидать усиления противника на 2–3 корпуса. Фактически, согласно Тости («La guerra italo-austriaca»), к середине апреля была сформировано: 4 корпуса в составе 3 дивизий (34 пехотных и 4 берсальерских полка, 16 батальонов альпийских стрелков и 71 батальон территориальной милиции).

Как выяснилось из подслушанных телефонных разговоров, батальоны на Изонцо насчитывали всего по 300–400 чел., но в начале марта должно было прибыть пополнение. Агентура и пленные единодушно сообщали о готовившемся в марте наступлении на Изонцо, для которого уже были переброшены три бригады с тирольского фронта.

Нашему командованию это было только на руку. Чем больше втянулись бы итальянцы в бой на Изонцо, тем успешнее был бы удар наших сил, сосредоточивавшихся к 24 марта в Тироле.

Для того чтобы ввести противника в заблуждение относительно этой концентрации, ряду радиостанций от восточного фланга Каринтии до середины этого фронта было поручено работать шифром, специально для того разработанным кап. Фигль. Этот шифр итальянцы, несомненно, должны были раскрыть, но все же ни он, ни содержание депеш не должны были вызвать подозрение в дезинформации. Эти шифрованные радиограммы систематически оповещали противника о концентрации наших сил на этом фронте.

Забавно было, что одновременно русские пытались таким же способам замаскировать увод двух корпусов 4-й армии. С ребяческой наивностью они заранее объявили об этом шифрованной депешей и, во избежание недоразумений, «предпослали ей предостережение примерно следующего содержания: «Не пугайтесь, это только хитрость». Как ни в чем не бывало, они продолжали давать до 30 шифрованных радиограмм B: день. Все — это нас очень успокаивало, позволяя думать, ч-го русские еще не «мели понятия о прекрасной работе нашей дешифровальной службы.

Дешифровалыцики военного округа Боцен, штаба 11-й армии в Тироле и 10-й армии в Каринтии действительно работали исключительно успешно. Свыше 30 итальянских радиостанций находились код непрерывным наблюдением примерно такого же количества наших станций. Каждая перехваченная радиограмма использовалась нами в кратчайший срок.

22 февраля итальянцы ввели новую весьма остроумную систему позывных для радиостанций. Над ней нам пришлось долго ломать голову, но все же к 7 марта она была раскрыта и сообщена нашим радиостанциям. 30 марта 1916 г. итальянское главное командование запретило дальнейшее применение «Cifrario rosso» в радиопередаче, ввиду подтвердившихся подозрений о частичном знании этого шифра противникам. На самом же деле си был известен целиком и полностью.

С некоторой тревогой мы ожидали нового шифра, объявленного 1 апреля вместе с новыми позывными. Однако к вечеру того же дня он был уже раскрыт. Система новых позывных также была вскоре раскрыта.