Разведка и контрразведка

«В Италии следует отметить два периода борьбы со шпионажем. В начале войны по всему Адриатическому побережью прошла волна массовых доносов и подозрений. Особенно преследовались священники и монахи. Достаточно было зажечь свет в каком-нибудь монастыре, чтобы его сочли за сигнализацию противнику. Был начат целый ряд процессов против монахов, но все они закончились признанием полной их невиновности. После этого периода величайшей недоверчивости шали в другую крайность. Лишь благодаря счастливому случаю (правильнее, благодаря Маддалене. — Авт.), нашим властям попалась в руки сеть организованного шпионажа».

Ларезе был расстрелян; другие подсудимые были присуждены к вечной каторге. Итальянские газеты, уделявшие много места сенсационному процессу, не могли отрицать героического спокойствия, которое Ларезе сохранил до последней минуты жизни. Примененные им мины они называли «чудом техники», но, разумеется, пользовались случаем упрекнуть Австрию в варварстве за нападение на заводы.

Как бы то ни было, из-за неосторожности нашей разведывательной службы мы, потеряли в лице Лареэе одного из своих способнейших работников.

Глава 25. Пятое сражение на Изонцо в марте 1916 г

13 марта 1916 г. началось долгожданное пятое сражение на Иэонцо. Снова оно не дало итальянцам успеха. Тем не менее, наше наступление было значительно задержано. Мы рассчитывали на мягкую зиму, упуская из виду, что при такой зиме в Тироле наибольший снегопад обычно бывает в конце зимы. Действительно, негостеприимные торы, через которые должны были наступать 3-я и 11-я армии, оставались до середины мая непроходимыми.

Таким образом, почти два месяца обе армии находились в южном Тироле, где вместе с ними расположился и штаб юго-западного фронта. Все это нельзя было скрыть от населения.

В глубоком тылу неизбежно должны были заметить эшелоны, направлявшиеся в Тироль. Кроме того, несмотря на заградительный кордон у перевала Бреннер, из южного Тироля ежедневно отправлялись больные, которые должны были освободить места в лазаретах для приема ожидавшихся раненых. В связи с этим распространялись слухи о предстоявшем большом наступлении. Даже день, первоначально намеченный для начала наступления, — 1 апреля, был известен.

Если при наличии всего указанного итальянская агентурная разведка все-таки не дала своему командованию нужных данных, то это говорит не в ее пользу. Кадорна, по его словам, лишь 22 марта получил первые сведения о концентрации войск в Трентано. Он, однако, не верил в возможность наступления крупными силами через торы. Возможно, что его скептицизм основывался отчасти на том, что в течение долгого времени на этом участке ничего не происходило. Это ведь ввело в заблуждение и общественное мнение Австро-Венгрии. Среди населения существовало мнение, что командование решило отменить план вследствие измены офицеров и произвести длительную перегруппировку. Командование вынуждено было энергично противодействовать распространению слухов, в котором участвовали сами офицеры, применяя к сплетникам суровые наказания.

Кадорна также был введен в заблуждение тем, что разведывательные поиски итальянцев у Рива и Сугана обнаружили лишь те части, которые там стояли раньше. Но все же итальянцы перебросили некоторые свои части с Изонцо в 1-го армию, против которой был направлен наш главный удар. На тирольский фронт прибыли также отдельные бригады из вновь сформированных полков.

По словам ген. Капелло, в начале апреля от дезертиров поступили первые конкретные сведения о готовящемся наступлении. В конце этого месяца один из дезертиров, выдававший себя за инженера, сообщил точные данные о расположении войск и подчеркнул, что подготовка к наступлению ведется в гораздо большем масштабе, чем в прошлом году против Сербии. Ввиду важности этих сведений, его направили в итальянскую главную квартиру, где он был основательно допрошен в разведывательном отделе. Однако он произвел на итальянцев впечатление авантюриста, ввиду чего его сообщению не поверили, хотя оно сходилось с другими сведениями.