Разведка и контрразведка

Уже в 1915 г. венское полицейское управление организовало, в связи с недостатком сыщиков, курсы военно-полицейских агентов. Однако и они не могли удовлетворить потребности. Прием на службу полицейских агентов был разрешен лишь с санкции разведывательного бюро главной квартиры.

Влиятельные органы настаивали на полном отделении разведки от контрразведки на фронте, что было следствием полного непонимания этой работы. На мой взгляд, единственная опасность заключалась лишь в том, что контрразведка временами оттесняла разведку на задний план. Для противодействия этому я строго следил за тем, чтобы обе эти функции выполнялись в рамках единой разведывательной организации отдельными специальными органами.

Чрезвычайно велика была потребность в переводчиках, так как число станций телефонного подслушивания достигло 190; кроме этого, пропаганда на русском фронте, опрос военнопленных и работа в концентрационных лагерях требовали очень много людей, знавших языки.

В апреле 1918 г. на одном только итальянском фронте работало в качестве переводчиков 220 офицеров и 1 000 солдат. Были организованы специальные курсы военных переводчиков и сформированы группы переводчиков из соответствующих лиц. Само собою разумеется, они должны были быть политически вполне благонадежными, так как в противном случае они могли бы принести много вреда при выполнении деликатных поручений. Подбор кадра переводчиков оказался неудачным лишь в единичных случаях. Так, осенью 1917 г. два переводчика унтер-офицера, чехи, дезертировали к русским со станции подслушивания телефонных переговоров и сообщили русским о нашей организации службы подслушивания.

Все же я считал необходимым объединить подготовку и учет переводчиков вводном центре. В мае 1918 г., по моему распоряжению, в Вене была организована постоянная школа военных переводчиков.

Для облегчения агентурной разведки после окончания войны мною было намечено издание пособий для агентов по определенным районам сопредельных стран — своего рода путеводителей для агентуры. В качестве образца такого путеводителя могло служить руководство по русской Польше, весьма удачно составленное подполк. Зденко Гофрихтер. Исход войны нарушил эти планы.

В середине 1917 г. низовые разведывательные органы были усилены назначением одного офицера в каждый батальон специально для руководства разведкой и наблюдением за противником. При смене частей несколько наблюдателей унтер-офицеров и солдат оставались на прежнем участке, чтобы ознакомить вновь прибывшие части с условиями наблюдения. В дополнение к этому в конце года были созданы пехотные наблюдательные группы: по четыре группы в каждой пехотной дивизии, три Группы в кавалерийской дивизии и одна группа в корпусе. Они были снабжены стереотрубами и телефонами и должны были, независимо от артиллерийского наблюдения, следить за полем боя и немедленно сообщать высшему начальству о важных замеченных переменах. Им оказывали в этом помощь сигнальщики, малые радиостанции, станция телеграфа через землю, почтовые голуби, бегуны и собаки связи.

Таким образом, к последнему году войны разведывательная служба получила такой размах, о котором в начале войны нельзя было и мечтать. Общее представление дает организационная схема разведывательной службы к весне 1918 г (стр. 185).

К этому времени личный состав разведывательного бюро главной квартиры состоял из 50 сотрудников; разведуправление генштаба — из 100 сотрудников. Кроме того, в отделе паспортов было 20 ив школе военных переводчиков — 10 офицеров. Я давал решительный отпор стремлениям заменить на разведывательной службе мужчин женщинами. Лишь летом 1918 г. я сделал одно исключение для паспортного отдела, приняв на службу квалифицированную, серьезную, исключительно работоспособную сотрудницу.

В начале апреля 1917 г. император Карл выразил желание освободить всех интернированных уроженцев царства польского и австрийских подданных. Разумеется, это было исполнено, но все мы были убеждены, что от этих опасных лиц не следует ожидать благодарности. Над ними, следовательно, нужно было установить полицейский надзор, между тем как служба охраны и так была перетружена.

Стремление императора Карла к скорейшему заключению мира еще усилились после крайне пессимистического доклада министра иностранных дел 12 апреля 1917 г. Этот доклад стал известен также и Антанте, что во всяком случае не способствовало ослаблению воинственности ее политических руководителей.