Развитие сбалансированной чувствительности: практические буддийские упражнения для повседневной жизни (дополненное второе издание)

Деконструирование обманчивых видимостей, создаваемых нашим умом, не означает, что ум сразу перестанет производить их и верить в них. И наши инстинкты, и эти видимости очень убедительны, и они могут быть ослаблены только благодаря достижению нами абсолютного знания природы реальности, когда наше видение того, как существуют вещи, станет автоматическим. Это знание, однако, развивается поэтапно, хотя и нелинейно. Оно не сразу становится совершенным. Понимая это, мы становимся более терпеливыми и сострадательными к себе, достигая в своем развитии зрелости.

Предположим, что мы ревниво относимся к своему компьютеру. Хотя мы знаем, что наш супруг или супруга в состоянии справиться с ним, мы инстинктивно испытываем недостаток доверия. Когда бы он или она ни пользовались нашим компьютером, мы находимся поблизости и ждем, что случится что-то страшное. Наш ум заставляет это выглядеть так, будто бы близкий нам человек несомненно что-нибудь сломает.

Деконструировав эту видимость и свою реакцию на нее, мы способны тренировать самоконтроль. Мы не стоим над нашим супругом и не кричим, даже если он сделал что-то неправильно. И все же, если что-то случилось, мы по-прежнему злимся. Будучи знакомы с природой реальности, мы перестаем злиться, но, все же, мы нервничаем. Только после значительной практики мы перестаем нервничать из-за мысли, что что-то может пойти не так. До тех пор пока мы полностью не избавились от нашей привычки ревниво относиться к своему компьютеру, мы по-прежнему можем автоматически кричать: "Не прикасайся к нему!", - если наш супруг вдруг подошел к нашему компьютеру и это застало нас врасплох.

Мы проходим через аналогичные этапы, когда работаем над своей реакцией на обвинения нашего супруга или супруги в том, что мы не доверяем ему или ей. Сначала мы не кричим в ответ, хотя по-прежнему чувствуем злость и обиду. Затем мы даже не сердимся, но на энергетическом уровне мы расстроены. Опять же, требуется значительное время для того, чтобы наша энергия перестала расстраиваться, когда наш супруг кричит на нас. Для достижения абсолютного равновесия нам необходимо взять на себя долговременное обязательство.

13. Четыре упражнения на деконструкцию обманчивых видимостей

Упражнение 12: Визуализация переменчивости жизни

Первое упражнение на деконструкцию обманчивых видимостей помогает нам развеять возможно имеющиеся у нас ложные впечатления о ситуациях или о людях как о чем-то постоянном. Нам необходимо деконструировать свое представление о том, что внешность людей, их поступки или наша реакция на них фиксированы. В начале упражнения мы смотрим на фотографию или просто думаем о человеке, с которым у нас близкие ежедневные взаимоотношения, например о нашем родственнике. Мы обращаем внимание на то, что нам кажется, будто возраст этого человека постоянен, а также на то, что из-за этого мы недостаточно чутко обращаемся с ним или с ней. Например, нам может казаться, что наши родители всегда были старыми, а наши дети всегда будут оставаться детьми.

Чтобы деконструировать эту обманчивую видимость, мы пытаемся визуализировать портреты, иллюстрирующие каждый год жизни нашего родственника, от рождения и до смерти. Мы пользуемся воображением, чтобы представить образ человека в будущем. Визуализируя образы в виде стопки, наподобие колоды игральных карт, мы представляем портреты от младенчества до настоящего времени располагающимися по одну сторону от человека, а продолжающиеся до старости и смерти – по другую. Перелистывая изображения, мы стараемся видеть нынешний облик своего родственника как всего лишь очередной портрет из этой серии.

Чтобы разумно относиться к своему родственнику, нам необходимо, несмотря на истинность своего деконструированного видения, сохранять в уме его или ее образ, соответствующий нынешнему этапу жизни этого человека. Поэтому мы пытаемся сосредотачиваться на своем родственнике, поочередно пользуясь двумя "линзами". Через первую мы видим только его или ее безошибочный нынешний облик. Через вторую, мы видим его или ее меняющийся образ, иллюстрирующий всю жизнь нашего родственника. Перейдя несколько раз от ограниченной перспективы к расширенной и обратно, мы пытаемся воспринимать обе перспективы одновременно, подобно тому как мы видим жалюзи и оживленную улицу за ними. При этом мы можем смотреть на фотографию человека и "проецировать" на нее переменчивость жизни или визуализировать оба образа один поверх другого. И наконец, мы позволяем впитаться чувству того, что видимость нашего родственника как прочно существующего в одном возрасте человека не является его или ее окончательной личностью. Обретя некоторый опыт в этой практике, мы можем повторять эту процедуру, расширяя визуализацию за счет добавления образов гипотетических прошлых и будущих жизней, или по крайней мере чувства их существования.