Река времени. По следам моей памяти

Отец очень гордился своим проектом и, когда улица была почти закончена, пригласил нас с мамой высказать свое просвещённое мнение. Мама высказывала отцу всяческую поддержку, а я молчал, потому что просто не понимал, как может быть иначе. Разве могут крестьяне жить в пяти-, семи– и девятиэтажных блочных малогабаритных коробках без подвалов для хранения провизии и подсобных хозяйств? Где и как они будут содержать коров и лошадей, коз и свиней, кур и гусей и т. д.? На балконах? Где они будут выращивать картофель, овощи, фрукты – хотя бы для того, чтобы прокормить собственные семьи? На крыше или за версту от своих многоэтажных бараков?

Приезд Н. Хрущёва на стройку отца экспериментальной современной деревни откладывался несколько раз. Отец очень нервничал, думал, что всё пропало, но наконец позвонили откуда-то «сверху» и сказали:

– Ну всё, это окончательно – послезавтра сами знаете, кто приедет… готовьтесь.

Отец всегда утром очень тщательно брился, а тут от волнения стал бриться два раза в день – утром и вечером. Перед уходом в тот день на работу мама его перекрестила и на этот раз он не возражал или просто от волнения не заметил. Он говорил, что теперь малоэтажное строительство – это дело всей его жизни, это будущее страны. Даже в рамках коммунистического режима можно быть реформатором, быть полезным для своей страны… Отец пытался доказать упрямому Н. Хрущёву, что многоэтажные панельные коробки, куда принудительно хотят переселить крестьян, навсегда и окончательно отобьют у них охоту и навыки работы в сельском хозяйстве.

– Надо развивать на селе малоэтажное строительство, но со всеми городскими удобствами. Вот в чём сближение города с деревней. Иначе мы собственными руками погубим сельское хозяйство, – горячился отец, доказывая Хрущёву вздорность его идеи.

Глава государства устроил ему страшный разнос, а министры, которые раньше, как бы негласно поддерживали директора комбината, молчали, смотрели в землю, в небо или крутили головами по сторонам.

– Куда вы нас тянете, товарищ Ярошенко? – кричал Н. Хрущёв. – Вы что, не знаете, что мы строим коммунизм? Колхозники будут жить в красивых, благоустроенных многоэтажных домах, а не в ваших жалких «коттеджах», и продукты будут покупать в огромных стеклянных магазинах… Понятно?

– А в магазинах-то они откуда появятся, Никита Сергеевич? – не удержался и съязвил отец.

Он окончательно сжёг все мосты, понимая, что Н. Хрущёв не хочет или не может его услышать; окружающие помалкивали… В ответ Н. Хрущёв разразился трёхэтажным матом, затопал ногами и побежал к своему автомобилю. За ним потянулась свита и обслуга. Когда все уехали, к отцу подошёл его профильный министр и сказал:

– Слушай, Николай, ну зачем ты с ним споришь, ты же знаешь, что линия партии на сближение города и деревни идёт совсем в другом направлении… Один такой товарищ Ярошенко со Сталиным всё спорил и спорил. Ты, наверное, знаешь последствия? Ответ товарища Сталина на свои предложения он читал уже на Лубянке – доспорился. Что с ним дальше стало, никто не знает. До сих пор ищут. Тебе это надо? Так что ты, пожалуйста, успокойся, дня на три уйди на «больничный», а там будет ясно, что с тобой делать. Понял? И никаких глупостей!

Отец вернулся домой жутко расстроенный, злой и возмущённый.

– Ну, скажи, Шура, – набросился он на маму, – как партия могла доверить страну такому барану? Почему не было Косыгина? Неужели струсил?

Выпил водки и рухнул спать.

– Какая у вас партия, такие и бараны, других уже не будет, – тихо, чтобы отец не услышал, сказала мама куда-то в пустоту.

Три дня вылились в целую неделю тревожного ожидания – для родителей это была настоящая пытка. Наконец, отца вызвали к министру.

– Ну, Михалыч, – сказал большой начальник, – давай прощаться… (пауза). Сдавай дела на комбинате своему первому заму. Будет пока и.о.

– Я готов трудиться на любом участке, который мне доверят партия и правительство, – хоть начальником цеха, хоть мастером, даже рабочим на моём комбинате, – кипятился отец. На фронте и не такое бывало. Подумаешь, какой Хрущ!

– Ну, вот и славно, – улыбнулся министр. – Кстати, вот возьми фотографии – хорошо получился. С Никитой на полигон приехала целая армия журналистов и фотокорреспондент ТАСС. Все ведь думали, что благодаря тебе его удастся переубедить, и в газетах появятся статьи о новом курсе партии и правительства. На тебя была вся надежда, Николай! Не вышло, а вот фотографии получились хорошие – пусть останутся на память о твоём безумстве. Аккуратней надо было.