Религиозная жизнь Древней Руси в IX–XI веках. Язычество, христианство, двоеверие

По наблюдениям Г. С. Лебедева, торгово-ремесленные поселения (подобные Тимереву) сыграли особую роль в генезисе древнерусской курганной культуры. Появление этих центров вызывало определенного рода культурные нарушения, «вибрацию» местной культурной традиции. Здесь происходил сплав элементов разных культур, формировались качественно новые этнические и социальные отношения. После упадка торгово-ремесленных центров значительные группы людей могли расселятся по сельской округе, распространяя вместе с собой древнерусскую курганную культуру в ее уже сложившихся формах[685].

С другой стороны, генерация и «стандартизация» новой погребальной обрядности могла происходить и в малых региональных центрах, наделенных тем или иным административным статусом. Такие центры, находясь как бы на пересечении интенсивно развивающейся городской культуры и более архаичной сельской, содействовали сложению общерусского погребального обряда христианского типа. Ярким примером может служить Кемский некрополь в Северном Белозерье. По всей видимости, коллектив, оставивший этот могильник, осуществлял государственный контроль на одном из водных путей, который соединял Новгород и Обонежье с Белозерьем. Время функционирования некрополя 1040-е – 1070-е гг. Погребения в курганах помещены в большие грунтовые ямы. Более 80 % погребений находилось в гробах; почти все костяки обращены черепами на запад (лишь 11 имеют юго-западную или северо-западную ориентировку)[686]. Интересно также наличие поблизости от курганов небольшой группы грунтовых захоронений. Как отмечают Н. А. Макаров и С. А. Беляков, сосуществование в могильнике курганного и бескурганного обрядов не связано с какими-либо этническими отличиями и не объясняется причинами хронологического порядка. Очевидно, оно отражает различный социальный статус погребенных. Среди бескурганных захоронений восемь женских, восемь детских и пять мужских. Видимо, в простых грунтовых ямах, не насыпая над ними курганы, хоронили лично несвободных людей и детей от рабынь[687].

Учитывая то, что курганная обрядность «приживается» у восточных славян примерно за 400–300 лет до крещения Руси, ее нельзя признать реликтом «языческой древности». Да и причинами распространения курганной обрядности, как отмечалось нами в предыдущей главе, скорее всего, стали не религиозно-мифологические, а социальные факторы. Конечно, практика насыпания курганов в X–XI вв. воспринималась как древняя традиция (завещанная «отцами и дедами»), но объективно за ней не было тысячелетней истории, подобно культу верховных богов или собственно обряду сожжения умерших. Курганы продолжали насыпать над могилами потому, что и в христианизированном обществе они выступали как социально-статусное погребальное сооружение с отчетливо выраженными символико-меморативными функциями. В связи с этим уместно привести наблюдения З. М. Оруджева, отмечающего, что «без символа невозможна передача действия и предметности от одного времени к другому; поэтому главный смысл символа – сохранение прошлого, а не только демонстрация принадлежности к какому-либо сообществу, культуре, движению, местности, событию»[688]. Тем более нельзя не учитывать универсального для культуры процесса изменения семиотического статуса вещей во времени и пространстве[689]. Впрочем, неизученным остается вопрос о причинах локализации курганных групп на местности, о факторах, определявших степень удаленности могильника от синхронного ему поселения. В западной археологической литературе высказывается мнение, что «погребальные холмы» отмечали собой очень важные концептуальные и физические границы между отдельными группами древнего населения[690].

К XIII в. курганная обрядность становится, по преимуществу, сельской. Высшая феодальная аристократия, служилая знать и широкие слои городского населения используют прицерковные кладбища. Курган приобретает статус социально-непрестижный, отчетливо выступает его «провинциальность», которая в ряде случаев могла осознаваться и как «язычественность» (здесь уместно вспомнить, что латинское слово «языческий» paganus – значит «окружной», «провинциальный»). По мере воцерковления общественного сознания курган «записывается» в языческую старину. В ряде местностей зафиксирована и тенденция «эстетизации» курганов, становящихся «богатым надгробием» знатного человека. В Верхнем Полужье выявлены обкладки земляных насыпей, датируемых второй половиной XIII – рубежом XIII–XIV вв., известняковыми плитами, использовавшимися в каменном строительстве[691].