Религиозные практики в современной России

Информант-1: А там балото было, там он калодиц выкопал, и там были эти, это… ну камары, он же там… ево уже камары заядали, знач, он вроди…

Информант-2: Вы про этот калодец гаварите или вон про тот (указывает рукой сначала в сторону монастыря – за него, затем в сторону обустроенного почитаемого источника св. Никиты примерно в 1,5–2 км от монастыря)?

Информант-1: Нет, пра… там на балоти. Калодец (нрзб.)…

Информант-2: А што па… пальцем показываете на Переславль?

Информант-1: Да, Валя [?], вот сюда.

Информант-2: (Нрзб.) – Вон где колодец.

Информант-1: Да я не на этът калодец [почитаемый источник св. Никиты примерно в 1,5–2 км от монастыря], я вот сюда показываю, на балотце.

Информант-2: А, тут ищё калодец есть, да?

Информант-1: Был. Кагда-та.

Информант-2: А-а.

Собиратель: На самом болоте?

Информант-1: Да-да, там, набалоте, фсё звали… это балото… Никита-балото. А так типерь там уже нет ничево²⁴.

Возможно, такое противопоставление связано с тем, что второй, заброшенный «колодчик» располагался непосредственно у того самого болота, в котором Никиту закусали комары, то есть там, где произошло событие, наиболее значимое для народного почитания подвижника. Стремление к концентрации святынь на одном узком пространстве уже отмечалось нами, и здесь святыни локализуются у наиболее маркированного места. Согласно второй, не менее важной тенденции – идентификации своего пространства с сакральным, – иногда подчеркивается, что св. Никита вырыл множество «колодчиков», один из них даже находится непосредственно в деревне, и на него указывает живущая по соседству женщина: «Ну а потом вот он стал колодиц – вот у нас здесь колотчик окол огорода – колодиц стал выкапывать, потом источник вот там он искал, находил эти… источники, где там жила бьёт»²⁵.

Несомненно, особое почитание колодца, возрожденное под влиянием монастыря, купальня и часовня, построенные на нем, приезжающие паломники сыграли свою роль, и источник стал привлекать существенно большее внимание, но связь именно его со святым никто из опрошенных местных жителей не объяснил. Вместо этого разговор переводился на другой «колодчик». Тем не менее нам удалось зафиксировать и сведения о почитании именно нынешнего Никитского источника в середине XX века:

Собиратель: Источник Никиты Столпника, до того как его обустроили, какой был?

Информант: Какой он был – просто был бачак и фсё.

Собиратель: Просто бочаг?

Информант: Да, бачак. Я вот не знала, што тут – ну, я от мама слышала, што, мол, вот тут есть то ли святой [?] источник, вот и… а какой и што – я не знаю, я помню, у миня бо… болела нага, было, она гът: «Сходи, – гът, – на эт источник», – я бегала, ногу фсё мочила этой, ну, водой²⁶.

Итак, с именем Никиты Столпника связано минимум два источника, один из которых находится в ведении монастыря, а второй заброшен или уничтожен во время осушения болота (о третьем, расположенном непосредственно в д. Никитская Слобода, говорит только один информант, живущий в непосредственной близости от него). Несуществующий родник оказывается более значим в «агиографическом» отношении для местного населения, чем заново отделанный, обустроенный и привлекающий большое внимание «посторонних» паломников. Возможно, здесь сказывается и типичное для традиционного сознания противопоставление старого новому как позитивного негативному.

Наряду с «наложением» пространства окрестностей Никитского монастыря на житийный сюжет происходит наложение на него и календаря. Дата 6 июня известна жителям означенной «зоны влияния» Никитского монастыря как время, с которого начинают активизироваться комары. Примета связана с фактом самоистязания св. Никиты в болоте и непосредственно им мотивирована: