Ренессанс XII века

Подобные сомнения в отношении сатириков завершают отрывок, в котором Неккам советует ученику хранить «моральные заповеди Ювенала в глубине своего сердца и полностью избегать влияния Горация» при чтении его произведений. Средние века были не чем иным, как эпохой морали и нравоучений. Иоанн Солсберийский, который часто цитирует вышеупомянутых поэтов, а также Персия, называет их моралистами (ethici) и ценит высказывания Горация за их житейскую мудрость. «Сатиры» и «Послания» Горация, по всей видимости, оценивались выше и чаще цитировались, чем «Оды» и «Эподы», однако любопытно, как много назиданий было почерпнуто из них. Метелл Тегернзейский подражал «Одам» в своих стихах, посвященных святому Квирину. Ювенал и Персий, несмотря на популярность их этических наставлений, были не так востребованы, как Гораций, хотя он тогда и не был столь известен, как сейчас. Лукан и Стаций, напротив, пользовались всеобщей любовью в Средние века (как наверняка помнят читатели Данте), не только внеся свой вклад в народные представления о Цезаре и Фивах, но также став источником цитат для переписчиков и создателей сборников. Лукан считал себя историком и поэтом, и для Иоанна Солсберийского он действительно был искуснейшим поэтом (poeta doctissimus). Он стал образцом для исторических поэм XII века, таких как, например, «Лигуриец» (Ligurinus) Гунтера Страсбургского[71], и повлиял на стиль их прозы.

Монастырские поэты часто цитировали Марциала и подражали ему в своих благочестивых поэтических надписях (tituli). Кроме Овидия и Горация, поэты-лирики им были почти неизвестны. Из более поздних поэтов самым популярным был Клавдиан, часто упоминавшийся писателями того времени и ставший источником вдохновения для создания одной из важнейших на тот момент поэм – «Антиклавдиана» Алана Лилльского. Александр Неккам слышал о трагедиях Сенеки, а Плавт, по-видимому, был известен ему только из вторых рук; и многие цитаты Теренция были взяты из Присциана, в связи с чем Теренций зачастую считался прозаиком. Впрочем, Иоанн Солсберийский часто цитировал Теренция, используя все его пьесы, за исключением «Свекрови». А еще именно Иоанну принадлежит идея о том, что сочинения Светония были написаны двумя разными авторами.

Первым среди прозаиков, разумеется, числился Цицерон, которого почитали не иначе как «короля красноречия» и главного учителя одного из семи свободных искусств – риторики. Впрочем, его богатое наследие несколько пострадало в рукописной традиции, и не все его сочинения были одинаково известны. Вибальд Корвейский (ум. в 1158), восхищавшийся Цицероном, выражал естественное желание собрать все его сочинения в один том. Утверждению, что Цицероном «скорее восхищались, нежели читали его», вполне можно верить. Чаще всего нам встречаются его риторические и философские трактаты, затем некоторые речи и меньше всего – письма. В больших библиотеках, подобных клюнийской, могли содержаться все, или почти все, его сочинения. В каталоге Клюни в этот период находились три рукописи «Писем», четыре рукописи «Речей», пять риторических и семь философских трудов. Характерный пример: аббат Элред из Риво, любивший в юношестве трактат «О дружбе», в конце жизни написал диалог, посвященный духовной дружбе. Мы не знаем, был ли Иоанн Солсберийский непосредственно знаком с речами и письмами, хотя он и оставил библиотеке Шартра свои копии трактатов «Об обязанностях» и «Об ораторе». Неккам высоко ценил трактат «Об обязанностях», хотя его отношение к диалогу «О природе богов» было неоднозначным. Впрочем, название последнего встречается в списке остальных философских работ Цицерона в библиотеке аббатства Ле-Бек, где Стефан Руанский нашел для себя в качестве образцов стиля Цицерона и Сенеку и подготовил сокращенную версию «Риторических наставлений» Квинтилиана. Сам Квинтилиан тоже «попал под крыло» риторики и встречается нам в каталогах и текстах писателей этой эпохи, хотя в то время были известны только неполные варианты его «Наставлений» и приписывавшиеся ему «Декламации». Как мы увидим далее, новая риторика XII века уже почти не следовала римским образцам.