Реорганизованная преступность. Мафия и антимафия в постсоветской Грузии

В приведенном выше случае воры в законе занимаются одним из видов разрешения споров: приводят преступную группу к соглашению с владельцем автомобиля, при этом обе стороны удовлетворены результатом соглашения и уверены, что оно будет исполнено [R17]. Угон автомобиля и последующая сделка представляют для вора в законе возможность делового сотрудничества, в которой для того, чтобы помочь решить проблему как можно более благоприятным образом, он конкурирует с правоохранительными органами. В тех случаях, когда полиция неэффективна, не вызывает доверия или вообще игнорируется по причине характера спора, воры в законе имеют определенные преимущества.

И в данном случае дело снова заключается в том, что, обеспечивая через свои криминальные связи, чтобы подобных подлежащих разрешению споров было много, в качестве стороннего лица, принимающего решения и принуждающего к их исполнению, вор в законе может создать бизнес сам. При этом какие-то другие споры могли происходить автономно от какого-то вора в законе. Такие споры, если они должны были разрешаться вором в законе, должны были неизбежно находиться вне компетенции полиции, то есть быть незаконными. Как уже говорилось ранее, в советский период существовал целый ряд связанных с частным предпринимательством видов деятельности, которые были криминализированы и нуждались в альтернативных механизмах разрешения споров. Например, в некоторых случаях, о которых сообщили респонденты, для повышения надежности перемещения товаров на большие расстояния спекулянты прибегали к помощи воров в законе [R9; R12].

Эти утверждения о связях между незаконными предпринимателями и ворами в законе во «второй экономике» подтверждаются архивными документами из Грузии. В секретной директиве Министерства внутренних дел от августа 1982 года четко говорится, что:

Те, кто поддерживает «воровские традиции» и следует им, в последнее время интегрируются с «предпринимателями» [дельцами] и расхитителями социалистической собственности, действуя как охранники и покровители. Однако сведения о таких людях не всегда можно найти в кабинетах ОБХСС [отделах по борьбе с хищениями социалистической собственности и спекуляцией][33].

Эта тенденция, отмеченная Министерством внутренних дел (МВД) Грузии в 1982 году, вновь обсуждалась в секретной директиве МВД союзного уровня, присланной из Москвы в 1985 году:

Отмечены случаи сращивания преступных группировок с крупными расхитителями социалистической собственности. Те, кто называет себя «ворами в законе», действуют исходя из своего положения в криминальной среде. С целью возрождения криминальных традиций они создают общие воровские скрытые фонды («общаки»), проводят нелегальные собрания – «сходки», способствуют формированию сплоченных групп преступников[34].

За это и особенно за отсутствие взаимодействия между полицией, прокуратурой, тюремной администрацией и Отделом по борьбе с экономической преступностью (ОБХСС) документ возлагает вину на МВД, заключая, что «неудовлетворительно ведется работа по выявлению и расследованию деятельности “воров в законе”, лидеров и активных участников преступных группировок в местах лишения свободы»[35].

Позже, в 1988 году, в докладе московского ЦК, подписанном некоторыми из самых высокопоставленных чиновников страны того времени, говорится, что «лица из числа уголовного элемента оказывают дельцам покровительство и содействие… такие устойчивые преступные группы имеют, как правило, достаточно высокую степень организации, четкое разделение функций и соподчинение» [Гуров 1995: 25–26]. К этому моменту с легализацией в конце 1980-х годов Горбачевым некоторых форм частных экономических предприятий, так называемых кооперативов, существовавший в тени «второй экономики» рэкет вышел на свет. Кооперативы стали главной мишенью рэкетиров. Один из источников [Jones, Moskoff 1991: 85] утверждает, что 75 % этих новых частных предприятий в Москве подверглись рэкету[36]. В документах говорится об организованной преступной деятельности, имевшей место на большей части территории Советского Союза, от Москвы и Ленинграда до Средней Азии. Таким образом, не следует полагать, что в проблеме организованной преступности под влиянием воров в законе Грузия была в чем-то уникальна.