Реорганизованная преступность. Мафия и антимафия в постсоветской Грузии

С 1992 по 1993 год число убитых воров в законе подскочило более чем на 120 %, с девяти до двадцати. Затем число смертей растет, оставаясь высоким с апогеем в 1996 году, когда были убиты двадцать девять воров в законе. Таким образом, 1990-е годы оказались периодом беспрецедентного уровня насилия, который, судя по приведенным выше цифрам, определенно затронул воров в законе. Уровень насилия в отношении воров в законе продолжал расти и после 1995 года, когда организация Мхедриони была официально расформирована. Это свидетельствует о том, что в то время существовало много альтернативных угроз со стороны различных слоев закоренелых преступников, которые использовали как неспособность государства преследовать противозаконные деяния, так и наличествующую в обществе потребность в защите. Как было справедливо отмечено в России [Volkov 2002], в начале 1990-х годов любой человек с запасом насильственного капитала мог попытаться создать мафиозную группу. В Имеретинском регионе, столицей которого является Кутаиси, ситуация была особенно тяжелой:

В период с 1993 по 1996 год в Имеретии действовала группа вооруженных грабителей. Они были просто крестьянской бандой преступников. Они были жестоки, никого не уважали, в том числе и воров в законе… Что бы они ни украли, они пропивали в тот же вечер. Это была большая группа, целых 30 человек, просто воровство и избиения… это была угроза для всех, и, конечно, воры в законе не могли их контролировать [R19].

Такие группы не только представляют собой экзистенциальную угрозу для отдельных воров в законе, но и могут рассматриваться как их конкуренты с точки зрения рекрутинга. У молодых людей могло возникнуть искушение надеть военную форму и отправиться с Национальной гвардией (еще одна военизированная организация) на поиски приключений и грабежей в Абхазию, или примкнуть к Мхедриони, или, возможно, просто присоединиться к любой разношерстной вооруженной группе, которая возьмет их к себе, не требуя таких обязательств и нормативных стандартов, какие требовались у воров в законе.

Высокопоставленный респондент-полицейский [R12] связывает уровень насилия с изменениями в практике вербовки:

В этот момент воры в законе утратили возможность контролировать людей, поэтому они попытались пополнить свои ряды – чтобы получить поддержку и защитить себя от нападений. «Крестя» кого-то, вор в законе должен [требовать] соблюдать воровские правила, которые включают в себя запрет бить другого вора в законе и запрещают убийство. Поэтому они стали принимать к себе все больше и больше людей.

Стимулом к самосохранению, согласно этой точке зрения, был механизм, связывающий жестокую конкуренцию с изменяющейся практикой рекрутирования. Здесь также присутствует общепринятая логика, гласящая, что во время конфликтов воевать надо числом. Во время мафиозных войн эта стратегия была зафиксирована и в других местах. Например, Паоли [Paoli 2003] ссылается на действующую в Южной Италии «Коза ностра», организовавшую во время конфликта с другими организованными преступными группировками в 1970-х годах приток к себе новых членов, чтобы компенсировать убыль «бойцов».