Реорганизованная преступность. Мафия и антимафия в постсоветской Грузии

Решая проблему мимикрии под них, воры в законе используют прежде всего такой вариант доказательства аутентичности, который в высшей степени трудно имитировать, – распознавание по лицу и имени. Респонденты неизменно сообщали, что идентификация вора в законе основана на личном знании того, кто является им в данной местности, по крайней мере, по прозвищу. Это, по-видимому, подтверждает мысль о том, что воры в законе, по крайней мере на ранних этапах своей криминальной карьеры, контролировали места, связанные с ними персонально, часто те, в которых они выросли, и это согласуется с данными, представленными ранее (см. главу 5). Кроме того, описанным выше способом можно было легко выяснить, действуют преступники более низкого ранга от имени конкретного вора в законе или нет.

Для того чтобы кто-то осознал, с кем он имеет дело, репрезентация характерных признаков принадлежности к группе вторична по сравнению с простой демонстрацией лица. Один из респондентов опознал конкретного вора в законе на встрече, устроенной, чтобы вернуть украденную машину: «Я не знаю точно, что он [вор в законе Д.] сделал… Я не очень много знаю о нем или о том, что он контролировал, но я знал его в лицо и по имени. Ведь здесь все друг друга знают, верно?» [R23].

Или, как рассказывал другой респондент, «вся Грузия знала, кто был вор в законе… [это] круг авторитетных преступников и… было известно… кто в Грузии вор в законе, кто ниже их, кто сегодня или завтра может стать вором в законе и так далее… если вы выйдете на улицу и спросите ребенка, он может вам сказать, кто там вор в законе» [R20].

Таким образом, воры в законе в Грузии полагаются на идентификацию по лицу и по имени и имеют отличительные манеры и речь. Может возникнуть вопрос, почему тогда ворам в законе нужно принимать активное участие в долгом процессе подготовки собственной инициации и получения статуса в результате, а не просто полагаться на свою личную репутацию. Ответ на этот вопрос заключается в том, что, как уже упоминалось, коллективные репутации распространяются гораздо быстрее, чем индивидуальные. Франшиза действует по аналогичной схеме. Франшизодатели могут развивать свой бизнес быстрее, избегая полных инвестиций и ответственности за каждое предприятие. Вместо этого они контролируют покупателей франшизы, связывая их с ее судьбой, требуя охраны и стандартизации товарных знаков, бизнес-концепций и методов работы. Для покупателей франшизы, с другой стороны, репутация бренда может выполнить всю работу по привлечению клиентов. Для воров в законе это сработало ничуть не хуже. Один из респондентов резюмировал:

Я помню, как жена друга моего отца, очень достойная женщина, вы бы никогда не подумали, что она имеет какое-то отношение к подобным вещам, пришла и спросила меня: «Вы знаете какого-нибудь вора в законе? У меня есть проблема, которую мне нужно решить». Она понятия не имела, о чем просит, просто слышала, что воры в законе могут вам помочь [R17].

Здесь бренд делает всю работу по рекламе услуг воров.