Репортажи из-под-валов. Альтернативная история неофициальной культуры в 1970-х и 1980-х годах в СССР глазами иностранных журналистов, дополненная инт

Ф. И.: Ну, это были наши с Нонной автономные дела. Мы не хотели выносить сор из избы, когда делали свои игры на природе, поэтому я не фотографировал их. У группы, или у содружества, перформансов не было. А наши первые перформансы — это так называемые «спонтанные игры на природе». Да и такого слова — «перформанс» — тогда еще не было, мы его не знали.

Г. К.: Так какой же это год?

Ф. И.: Это 1968 год. А то, что ты мог видеть, — это уже позже придумывал Нусберг, потому что ему обязательно хотелось всех опередить. У «Движения» никаких перформансов не было… Были у нас игры и раньше, но мы их не фиксировали. Мы с Нонной все время что-то делали, но фотоаппарата сперва не имели, бедные были. Вот здесь (смотрим «AUTO-альбом») я взял у кого-то «ФЭД», а для этой съемки — уже «Любитель», который сам купил за 10 рублей.

Г. К.: Но у вас были, помнится, какие-то свои акции и фотографии с обнаженкой?

Ф. И.: Да, это тоже 1968 год. Вот как эти, снятые в Карпатах. Были откровенные игры и фотографии и раньше, года с 1963-го, потому что мы были тогда молодые и горячие. Но я те снимки уничтожил, потому что мы боялись нежелательной публичности и огласки.

Г. К.: Да, я это понимаю. Но тут важно само свидетельство, что вы начали заниматься такими играми примерно в 1963 году, так?

Ф. И.: Ну, эти игры все время сопровождали нашу совместную жизнь. Снимались голыми, так и сяк. Во всяком случае, наши тела были все время обнажены. Мы были дико молодые, без памяти влюбленные друг в друга. Мы жили, и для нас искусство было…

Г. К.: Частью жизни?

Ф. И.: …как бы частью жизни. Тогда еще не было никакой философии, и искусством я занимался только потому, что меня мама определила в художественную школу. И это стало моей профессией, а мы с Нонной начали жить вместе с 1962 года, и особой разницы между жизнью и искусством в молодости для нас не было. Конечно, когда я рисовал, это было искусство, а когда я наслаждался жизнью, по молодости, по влюбленности и по какому-то взаимопроникновению, мы занимались этими играми, не думая о том, чтó это на самом деле такое — перформанс, не перформанс… мы так жили.

Г. К.: Мне все это очень близко, потому что отдаленно напоминает рыхлую, неаргументированную мотивацию наших более поздних игр-перформансов — еще до появления «Коллективных действий» — в молодости. Однако мне интересно, почему эти игры принимали у вас именно такие формы? Вы о чем-то слышали, что-то видели в журналах?

Ф. И.: Нет, информации тогда не было никакой. Искусство у нас все же сводилось к каким-то действиям руками. Что-то рисовать, изображать, в соответствии с собственными мыслями. Хотя я понимал уже, что то, чему меня учили в школе, — это ремесло и к искусству имеет отношение очень опосредованное. Но я совершенно не представлял, что надо делать, чтобы это стало искусством.

Г. К.: То есть эти «игры на природе» были на самом деле «играми в любовь»?

Ф. И.: Точнее, «любовными играми». Мы искренне «предавались любви» в экстремальных условиях, допустим на снежной поляне! Мы уезжали зимой в лес, жили в палатке, там отогревались… В 1968-м мы поехали с палаткой в Карпаты, в горы. Утром просыпаемся, слышим какой-то гул. Я выскочил из палатки, смотрю сверху на серпантин дороги и вижу: он весь усыпан танками, и все идут в нашу сторону. Что случилось, непонятно? Спускались несколько часов, вышли на дорогу, и около нас остановился уазик. Военный спрашивает:

— Вам куда?

Мы говорим:

— Нам во Львов, — а сами понимаем, что туда не получится, потому что танки оттуда идут.

Тут я его спрашиваю:

— А что случилось-то?

Водитель ответил:

— Да вот, война, вводим танки в Чехословакию…

Но он нас подвез все же до Львова, потому что сам был офицер и ехал по какому-то своему маршруту. Вот такая была ситуация.

Г. К.: Да, наша «история в реальной жизни»… В общем, у вас были игры исключительно «для себя», не ориентированные на публику.

Ф. И.: Да, мы вдохновлялись индийским трактатом о любви, который я тщательно изучил, можно сказать, тантризмом и… своими желаниями, молодостью.

Г. К.: Но кто-то ведь снимал ваши игры?