Республиканцы: от Никсона к Рейгану

Естественно, что эти события сразу были донесены до американцев средствами массовой информации, и, казалось, неминуем был громкий политический скандал. Но первая реакция на взлом штаб-квартиры демократов была далеко не яростной. В Соединенных Штатах настолько привыкли к фактам политического шпионажа, шантажа, подлога, подкупа и тому подобным вещам, что трудно было кого-либо чем-нибудь удивить. Поэтому "Уотергейт" поначалу вызывал по большей части иронические улыбки. Не проявлял особого беспокойства "по этому поводу и сам президент. В мемуарах он напишет: "Моя реакция на взлом в Уотергейте была полностью прагматической. Если она была еще и циничной, то этот цинизм был порожден моим опытом. Я очень-долго занимался политикой и видел все — от грязных приемов до фальсификации подсчета голосов. Поэтому установка подслушивающих устройств в политических целях не могла вызвать у меня морального возмущения" ⁷. Не встретил этот факт особого осуждения и у других республиканцев. Р. Рейган в интервью агентству ЮПИ заявил, что арестованные в "Уотергейте" в душе-своей не являются преступниками и все они "благонамеренные люди"⁸.

Однако закрыть глаза на возможные негативные последствия "Уотергейта" для судеб президентских и всех других выборов в 1972 г. республиканцы не могли. Уже 18 июня Дж. Митчелл заявил, что комитет по переизбранию президента не имел ни малейшего отношения к случившемуся, и взломщики действовали без какой-либо санкции сверху. Через четыре дня в полной своей непричастности к "Уотергейту" клялся сам Никсон. Но первые круги от скандала уже начали расходиться по воде. Председатель Национального комитета демократической партии Л. О’Брайен потребовал официального расследования. В конце июня — начале июля комитет по переизбранию президента один за другим без особого шума покинули: Г. Лидди, непосредственно отвечавший, как стало известно позднее, за "уотергейтскую" операцию, Дж. Митчел и X. Слоан — руководитель финансового отдела комитета. Все эти события, однако, практически никак не влияли на ход избирательной кампании, которая шла своим чередом. В июле состоялся съезд демократов, выдвинувший кандидатом партии Макговерна. К своему конвенту усиленно готовились и республиканцы.

Местом для проведения съезда "великая старая партия" избрала курортный центр Майами-Бич, где нет ни крупных предприятий, ни университетов, что должна было гарантировать республиканцев от неприятностей со стороны "нереспектабельной" публики. Но этот замысел не вполне сработал. Тысячи молодых американцев в дни работы съезда прибыли туда, чтобы протестовать против продолжения вьетнамской агрессии. Расположившихся в палаточных городках и просто под открытым небом участников антивоенного движения власти города приветили полицейскими дубинками, слезоточивым газом; по официальным отчетам, более 1100 молодых людей были брошены за решетку. А делегаты съезда отгородились от требований протестующей Америки стеной охраняемого зала заседаний конвента.

Выдвижение Никсона и Агню на второй срок было предрешено задолго до открытия съезда, который превратился в хорошо отрепетированную демонстрацию партийного единства. "На этот раз Рейган, — писал со съезда В. С. Зорин, — орудовал председательским молотком, внимательно наблюдая за тем, чтобы ни один делегат не выступил против партийного руководства, а Нельсон Рокфеллер, выпустивший в не столь отдаленном прошлом немало ядовитых стрел в Никсона, стал именно тем деятелем, который предложил делегатам съезда его кандидатуру на второй срок"⁹. И в то же время несогласные республиканцы, такие как П. Макклоски, вовсе не были допущены в зал заседаний. Зато на гостевых трибунах нашлось несколько тысяч мест для благовоспитанных молодых людей, в нужный момент скандировавших здравицы президенту. У специально подобранной "протестующей" молодежи, которую полицейские власти подпускали в поле зрения телекамер, установленных вблизи Ковеншн-холла, был подчеркнуто неопрятный внешний вид, что должно было показать американцам, какие подонки выступают против республиканской политики.