Республиканцы: от Никсона к Рейгану

Что касается основной массы республиканских либералов, включая и их лидера Н. Рокфеллера, то они не проявили никакого энтузиазма по поводу возможности помериться силами с Никсоном. Напротив, Рокфеллер посвятил немало времени выступлениям в его поддержку и еще до начала первичных выборов, которые должны были определить кандидата партии на пост президента, лично возглавил комитет по переизбранию Никсона в штате Нью-Йорк. "И на международной и на внутренней арене президент продемонстрировал способность порвать с прошлым и выдвинуть новые концепции, которые отражают чаяния и нужды народа"³, — не уставал повторять Рокфеллер. Единственное, что он конфиденциально просил у Никсона, так это не присылать в Нью-Йорк для выступлений от имени общенационального комитета по переизбранию президента ультраправых. Никсон охотно шел на такую уступку. "Ставки высоки в 1972 г., и битва будет тяжелой. И меня очень вдохновляет, что Вы и я будем бороться вместе, чтобы выиграть ее"⁴, — с благодарностью писал он в письме Рокфеллеру.

В таких условиях исход первичных выборов был предопределен еще до их начала. В штате Нью-Гэмпшир, где по традиции открывается сезон праймериз, Никсон лично даже не принимал участия в кампании, действуя через своих уполномоченных. Но это не помешало ему набрать там 60 % голосов против 20 % за Макклоски и 10 % за Эшбрука. Весьма красноречивые результаты начальных первичных выборов, показавшие призрачность надежд соперников Никсона на успех, заставили их вскоре прекратить борьбу. Последующие праймериз превратились в простую ратификацию избирателями свершившегося факта — выдвижения президента на второй срок кандидатом от республиканской партии, что официально должно было произойти только в конце лета 1972 г. на национальном партийном съезде. Поэтому Никсон был избавлен от хлопот внутрипартийной избирательной кампании, но мог практически ежедневно появляться на экранах телевизоров в качестве вершителя государственных дел и судеб страны, выжимая из этой ситуации максимальный пропагандистский эффект. События 1972 г., и в первую очередь встреча на высшем уровне в Москве, обеспечили важную и своевременную рекламу его руководящей деятельности. Люди из комитета по переизбранию президента во главе с министром юстиции Дж. Митчеллом спокойно занимались подготовкой к партийному конвенту и наблюдали (хотя они не были сторонними наблюдателями) за острыми столкновениями в лагере оппозиционной партии.

После поражения на выборах 1968 г. демократическая партия активно старалась восстановить свои доминирующие позиции в стране, нащупать контуры коалиции собственного избирательного большинства⁵. Она стояла перед дилеммой: ориентироваться на силы "новой политики" (участники движений протеста, прежде всего молодежь, расово-этнические меньшинства, женщины), в полный голос заявившие о себе в 60-е годы, или предпринять попытки воссоздания традиционного блока Юга, городских партийных машин и профсоюзов. Большинство руководства демократов (экс-кандидат партии на пост президента и экс-вице-президент Г. Хэмфри, сенатор Э. Маски) склонялось ко второму пути, что в переводе на язык реальной политики должно было означать сочетание либерального экономического курса с большей жесткостью в социальной политике и в отношении расовых и студенческих волнений в духе лозунга "закон и порядок". Однако республиканская администрация, воплотившая в жизнь многие из этих социально-экономических доктрин демократов, по существу лишала их основы для эффективной оппозиции.