Революция без насилия

До сих пор я чувствую, какая помеха в моей деятельности это мое незнание языка тамили или телугу. Любовь, которой меня окружили в Южной Африке дравиды, оставалась одним из самых светлых воспоминаний. Встретив тамила или телугу, не могу не вспомнить, с какой верой, настойчивостью, самопожертвованием многие из их соотечественников включались в борьбу в Южной Африке. Причем в большинстве своем и мужчины и женщины были неграмотными. Борьба в Южной Африке шла ради них, и вели ее неграмотные солдаты; это была борьба ради бедняков, и бедняки участвовали в ней. Однако незнание их языка никогда не мешало мне завоевывать сердца этих простых и добрых соотечественников. Они говорили на ломаном хиндустани или на ломаном английском, и нам было нетрудно работать сообща. Но мне хотелось завоевать их любовь знанием языков тамили и телугу. В овладении тамили, как уже говорилось, я добился некоторых успехов, однако в языке телугу, которым я пытался заниматься в Индии, я не пошел дальше алфавита. Боюсь, что теперь никогда уже не выучу эти языки, но надеюсь, что дравиды выучат хиндустани. В Южной Африке те из них, кто не знает английского, действительно, говорят, пусть посредственно, на хиндустани. Лишь владеющие английским языком не хотят учить хиндустани, словно знание английского является препятствием к изучению наших собственных языков.

Однако я отвлекся. Позвольте мне закончить рассказ о моем путешествии. Должен представить читателям капитана судна «Понгола». Мы с ним стали друзьями. Капитан принадлежал к секте плимутских братьев. Наши разговоры больше касались тем духовных, чем мирских. Капитан проводил различие между нравственностью и верой. Библейское учение казалось ему детской игрой. Обаяние этого учения заключалось для него в его простоте. Пусть все – мужчины, женщины, дети, говорил он, верят в Иисуса и его жертву, и их грехи обязательно будут отпущены. Новый друг оживил в моей памяти образ плимутского брата из Претории. Религию, которая накладывала какие-нибудь нравственные ограничения, он считал никуда не годной. Поводом для наших дискуссий послужила моя вегетарианская пища. Почему я не должен есть мясо? Разве бог не создал всех низших животных на радость человеку, подобно тому как он создал, например, царство растений? Эти вопросы неизбежно приводили нас к спорам на религиозные темы.

Мы не могли убедить друг друга. Я отстаивал мнение, что религия и мораль тождественны. Капитан верил в правоту противоположного убеждения.

После двадцатичетырехдневного приятного путешествия я высадился в Калькутте, восхитившись красотой Хугли, и в тот же день поездом выехал в Бомбей.

В Индии

По дороге в Бомбей поезд остановился на 45 минут в Аллахабаде. Я решил воспользоваться остановкой, чтобы осмотреть город. Кроме того, мне нужно было купить лекарство. Полусонный аптекарь долго возился, отпуская его мне, и, когда я, наконец, вернулся на вокзал, поезд уже пошел. Начальник станции ради меня любезно задержал поезд на минуту, но, видя, что меня еще нет, распорядился, чтобы мой багаж вынесли из вагона на платформу.

Я остановился в гостинице Кельнера и решил немедленно приняться за дело. Я много слышал о газете «Пайонир», издававшейся в Аллахабаде, и считал ее органом, враждебным устремлениям индийцев. Помнится, редактором ее в то время был м-р Чесни-млад-ший. Мне хотелось заручиться поддержкой всех партий, и я начал с того, что написал м-ру Чесни записку, в которой объяснил, что опоздал на поезд, и просил принять меня, прежде чем я уеду завтрашним поездом. Он тотчас же пригласил меня к себе, чем я был очень обрадован, особенно когда убедился, что он слушает меня внимательно. Чесни обещал отмечать в своей газете все, о чем я буду писать, но добавил, что не может гарантировать мне поддержку всех требований индийцев, так как должен считаться также с точкой зрения англичан.

– Вполне достаточно, если вы займетесь изучением вопроса и обсудите его в своей газете. Я прошу и хочу только простой справедливости, на которую мы имеем право, – сказал я.

Остаток дня я провел, любуясь великолепным зрелищем – слиянием трех рек – Тривени и обдумывая планы предстоящей работы.

Неожиданная беседа с редактором «Пайонир» положила начало ряду событий, которые в конечном итоге привели к тому, что меня линчевали в Натале.

Не останавливаясь в Бомбее, я проехал прямо в Раджкот и начал работать над брошюрой о положении в Южной Африке. На составление брошюры и печатание ее ушло около месяца. Брошюра вышла в зеленой обложке и потому впоследствии стала известна под названием «Зеленая брошюра». Рисуя положение индийцев в Южной Африке, я нарочно смягчил краски. Тон был взят более умеренный, чем в двух предыдущих брошюрах, о которых я уже рассказывал. Я знал, что факты, переданные на расстоянии, становятся более внушительными, чем в действительности.