Революция низких смыслов

Все помнят о знаменитом московском урагане 1998 года, нарушившем всякие привычные представления о «защищенности со всех сторон столицы». Разбушевавшаяся стихия и стала формальным поводом к зачину романа. И это «абсолютное настоящее», узнаваемое в деталях, адресах, событиях, прототипах героев, — это «настоящее» было бы, наверное, чрезвычайно опасно, если бы не тот стержень, что придал роману силу не рассыпаться на эпизоды, связанные с построением романа как «путешествия». Впрочем, «путешествие», предполагающее неспешность движения и вдумчивое созерцание, — оно осталось в прошлом веке и к определению романа Сегеня не годится. Тут ураган задает ритм. Герой не путешествует, и даже не едет, его, действительно, несет случай, рок, судьба, каприз.

Главный герой романа Дмитрий Емельянович Выкрутасов — бывший преуспевающий политинформатор главных футбольных команд страны, бывший преуспевающий и верный муж, а ныне выброшенный из дома в ураганную ночь бывшей женой (на его место принят в штат новорусский муж), естественно, хотел бы обрести некую «твердую почву» под ногами. Понятно и то, что обрести ее сподручнее всего с помощью какой-нибудь прекрасной незнакомки. И ураган щедро как дарит герою как незнакомок самого разного пошиба, так и «устраивает» герою встречи со всеми его бывшими романтическими и платоническими любовями (не зря политинформатор мотался по всему СССР с футбольными командами) — выбирай какую хочешь! Центробежная сила несет героя из Москвы все дальше и дальше в глубинку (ведь это так естественно считать, что там народ непорченый): в Ярославль, из него — в Нижний Новгород, Волгоград, Краснодар, и дальше, дальше — в тишайший Камышин, Ульяновск, в старинный городок Тихозеро. И наконец он обретает искомое в Светлоярске, в отчем доме своем.

Обширная география, представленная в романе, действительно дает возможность автору показать «всю современность» от Москвы до самых до окраин. Но собственно литературные ассоциации у читателя неминуемо возникнут. Ну, конечно же, вспоминается некрасовский вопрос: «Кому живется весело, вольготно на Руси?»; а на русскую народную сказку про колобка Сегень и сам ссылается, включая прием «убегания героя» в текст своего повествования. Как гоголевский Чичиков едет по просторам России и пред читателем в образах людей, ее населяющих, встает «вся Россия», так и герой Сегеня, носимый судьбой-ураганом из города в город, тоже увидит всю типическую Россию и не найдет себе места нигде, кроме как в родном Светлоярске. Слепая сила урагана (куда кривая вывезет), оказывается, имела направление. И это — направление к себе и своему (для главного героя). Конечно, можно упрекнуть автора (а такие упреки обязательно будут) в том, что нет никакой новизны в его «конечном выводе» — возвращению блудного сына в отчий дом не одно произведение посвящено. Да и сам «вывод» стар как мир. Мы же скажем иначе — в русской культуре есть вечные смыслы. Осмысленное «возвращение в традицию» (дом, семью, нравственную жизнь) — задача постоянная для всех поколений русских людей и во все времена. Эта высшая цель, к которой человек должен стремиться постоянно, и обретя ее, стараться не потерять достигнутого.

Александр Сегень тоже присягнул на верность высшей цели — этой общей для русских людей цели, но пришел к ней своим путем, сочинив яркий и веселый роман.

Скажем еще, что вообще тема дороги (как и тема дома) — тоже ключевая в русской культуре. Есть три дороги в сказках. И всякое движение по любой из них определено выбором: выбрал дорогу, значит выбрал и цель. Есть дорога столбовая. Но дорога у Сегеня явно не столбовая, просто потому, что столбовой дороги (как самой главной, с которой трудно и сбиться, большой, с верстовыми столбами на ней, чтобы меру знать) нынче попросту нет. Зато есть тысячи дорог и тысячи указателей на них, призывно вопиющих, что «только этот путь» (самый лучший, самый безопасный, красивый, удачный и экономически-выгодный) будет главным. Вот и попробуй, выбери, когда все так страшно равны и так ярко завлекательны. Наши знаменитые «русские дороги», по которым Выкрутасова влечет буйная сила, нынче скорее разбойничьи (его и впрямь на одной ограбят, на другой побьют, на третьей обманут). Но какими бы ни были пути-дороги русского героя, дорога к дому и дорога к храму все равно останутся главными. Так заведено в русской жизни и в русской культуре. Так и у Александра Сегеня.