Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

Постепенно революционерам удалось сблизиться с крестьянами, но их ждали новые беды и трудности. Первое: пропагандистов «заедала» легальная работа, т.е. работа в соответствии с приобретенной специальностью. В. Фигнер, бывшая деревенским фельдшером, приняла в первый же месяц 800 больных, а в течение 10 месяцев – 5 тыс. человек. Кроме того, они с сестрой Евгенией открыли школу для 25 учеников. Работу по 10 – 12 часов в сутки не всегда выдерживали даже привычные к такому труду люди. Она не оставляла ни времени, ни сил для регулярной пропаганды.

Кроме того, завоевание революционерами доверия и поддержки крестьян возмущало власть имущих. По свидетельству Фигнер, «поднялись помещики, приказчики, кулаки и мироеды; все начали шушукаться; пошли доносы». К защите привычного положения подключились священник, урядник, предводитель дворянства. Иными словами, многие землевольцы убеждаются, что при существующем полицейском гнете и политическом бесправии поселения в деревне – бесполезная трата времени и сил. Действительно, работа в деревне, все больше вырождавшаяся в легальную защиту интересов крестьян от притеснения местных властей, не содержала в себе ничего революционного. Недаром следствие, открыв землевольческие поселения, не обнаружило в них ничего противозаконного, кроме проживания народников по подложным паспортам.

«Мы уже видели ясно, – вспоминала В. Фигнер, – что наше дело в народе проиграно. В нашем лице революционная партия терпела второе поражение, но уже не в силу неопытности своих членов, не в силу теоретичности своей программы… , не в силу преувеличенных надежд на силу и подготовку массы; нет и нет, – мы должны сойти со сцены с сознанием, что наша программа жизненна, что ее требования имеют реальную почву в народной жизни, и все дело в отсутствии политической свободы».

Единственным реальным делом землевольцев в деревне стал «Чигиринский заговор» 1877 г., организованный Я. Стефановичем, Л. Дейчем и И. Бохановским. В течение 70-х гг. в Чигиринском уезде Киевской губернии проходили длительные, упорные волнения крестьян. Крестьяне, как обычно, твердо надеялись на помощь царя в их спорах с местными властями, и Стефанович решил построить на этой наивной вере все предприятие.

Отрекомендовавшись чигиринцам крестьянином, он сказал, что пойдет от их имени в Петербург, к царю. Получив согласие крестьян, Стефанович исчез, а через некоторое время возвратился обратно с «Высочайшей тайной грамотой» (отпечатанной в подпольной типографии).

«Мы повелеваем, – говорилось в ней, – оставить помещикам только усадьбы и такое же количество земли и леса, какое придется и всякому бывшему их крепостному… Непрестанная 20-летняя борьба наша за вас с дворянством убедила нас… что мы единолично не в силах помочь вашему горю и что только вы сами можете свергнуть с себя дворянское иго и освободиться от тяжких угнетений и непосильных поборов, если единодушно с оружием в руках восстанете против ненавистных вам врагов и завладеете всею землею… Всякий, кто готов положить жизнь свою за великое и святое крестьянское дело, обязан дать присягу на верность обществу „Тайной дружины“…»

За восемь месяцев существования в Чигиринском уезде «Тайной дружины» в ее члены вступило около 3 тыс. крестьян. Общество было раскрыто благодаря несдержанности и неопытности одного из его членов, который сначала стал во всеуслышание утверждать, что скоро крестьяне покончат с помещиками, а позже на допросе рассказал все, что ему было известно о «Тайной дружине». Авантюра Дейча, Стефановича и Бохановского вызвала бурю негодования среди землевольцев.