Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

«Принцип стефановического плана, – писал С. Кравчинский, – обман народа, хотя бы для его же блага, и поддержание гнусной царской легенды, хотя бы и с революционными целями, – был безусловно отвергнут партией и не имел ни одного подражателя… Это была старая „самозванщина“, облеченная в новую канцелярскую форму».

Подложный царский манифест, обман народа – все это хитрость от бессилия, от разочарования в крестьянстве и в бакунинских лозунгах. Деревня вновь не оправдывала надежд народников.

Гораздо более перспективной, живой, боевитой выглядела работа землевольцев в городах. Неожиданными успехами радовала, прежде всего, пропаганда среди рабочих. Правда, землевольцы, как и их предшественники, не видели в рабочих самостоятельной силы. По воспоминаниям Г. Плеханова, народники проповедовали:

«Не социализм и даже не либерализм, а именно тот переделанный на русский лад бакунизм, который учил рабочих презирать „буржуазные“ политические права и „буржуазные“ политические свободы и ставил перед ними, в виде соблазнительного идеала, допотопные крестьянские учреждения».

Грамотные же рабочие в это время уже сами читали «Государственность и анархию», «Вперед!», «Землю и волю», «Общину». Их живо интересовал самый широкий круг вопросов: атеизм и история религии, политические и естественнонаучные проблемы, женский вопрос.

Основательность землевольцев сказалась и в организации пропаганды среди рабочих. «Рабочая группа» «Земли и воли» (4 – 5 человек) представляла собой интеллигентские кружки, которые и выходили на рабочих. Позже стали возникать кружки, состоявшие из одних рабочих.

Наивысшим успехом деятельности землевольцев в городе стали демонстрации и стачки рабочих Петербурга. 6 декабря 1876 г. у Казанского собора в столице собрались группы рабочих (около 200 человек) и учащейся молодежи. С речью к ним обратился Г. Плеханов. Когда раздались его первые слова, жандармы попытались протиснуться к оратору, но их к нему не пропустили. «Ребята, держись тесней, не пропускай полицию», – командовал один из руководителей рабочих Митрофанов. Когда Плеханов закончил свою речь словами: «Да здравствует социальная революция, да здравствует „Земля и воля“!» – Митрофанов сдернул с головы говорившего шапку и, чтобы скрыть его лицо, закутал голову башлыком. А перед демонстрантами развернулось красное знамя со словами «Земля и воля», которое держал 16-летний рабочий Яков Потапов.

Демонстранты двинулись к Невскому, но полиция, получив подкрепление из околоточных и городовых, стала хватать шедших в задних рядах. Кто-то крикнул: «Стой, наших берут», – и толпа бросилась отбивать задержанных. Подоспел новый отряд городовых и дворников. Началась рукопашная, в которой демонстрантам оставалось лишь отчаянно отбиваться. Особенно выделялся один высокий плечистый студент. Там, где он появлялся, защитникам порядка становилось туго. Позже он благополучно скрылся, и полицейские помнили только, что их тузил высокий сильный брюнет. Вместо него они схватили на Морской землевольца Боголюбова, который совсем не принимал участия в демонстрации.

Вторым крупным выступлением рабочих и землевольцев стали похороны погибших на патронном заводе. Люди погибли в результате вопиющего несоблюдения заводским начальством правил техники безопасности. В утро похорон хорошо вооруженная группа землевольцев во главе с В. Осинским подошла к патронному заводу, где собралась большая толпа рабочих. К землевольцам тут же присоединились члены заводского революционного кружка и С. Халтурин, работавший на соседнем предприятии.

Из заводского двора стали выносить гробы, началось шествие. До Смоленского кладбища все шло благополучно. Полиция спокойно сопровождала процессию. Однако стоило одному из рабочих начать речь над могилами погибших, как полиция засуетилась и попыталась добраться до оратора. В тот же момент толпа бросилась на жандармов, оттеснила их от могил и окружила кольцом. Так жандармы и простояли «арестованными» до конца похорон.