Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

Важной заслугой программы «Северного союза» было то, что в ней содержались политические требования, которые, по замечанию Г.В. Плеханова, появились раньше в программе рабочих, чем в программе революционной интеллигенции. «Северный союз русских рабочих» не успел развернуть свою деятельность, он был разгромлен полицией в январе 1879 г.

Оба первых рабочих союза в России затронули лишь несколько сотен рабочих, просуществовали очень недолго и находились – под большим или меньшим – влиянием народников. Однако они были зародышами того могучего и победоносного пролетарского движения, которое в 1905 – 1907 гг. даст первое сражение российскому самодержавию, в феврале 1917 г. свергнет его, а в октябре того же года приведет к созданию первого в мире социалистического государства.

Революционное движение 1870-х гг. еще не захватило широкие массы рабочих и крестьян, но они не стояли в стороне от борьбы с царизмом.

Не замечать изменений в социально-экономической жизни страны, недовольства крестьянских и рабочих масс правительство не могло. Более того, вступив в годы первой революционной ситуации на путь реформ, царизм не мог ограничиться в условиях кризиса «верхов» лишь отменой крепостного права. За нею вынужденно последовали реформы политического характера: суда, городского и сельского управления, школьная, цензуры, армии.

Однако реформаторская деятельность правительства носила судорожный, непоследовательный характер. Думающие представители высшей бюрократии видели причину этого в неподготовленности министров, в некомпетентности государственного аппарата.

«Грустное, расстроенное положение России, – записал в 1876 г. в „Дневнике“ сенатор А.А. Половцев, – тошнота от 20-летнего самодержавного опьянения, безответственность министров, не говоря о их посредственности и разношерстности».

Нерешительность правительства была обусловлена прежде всего несовместимостью абсолютизма с социально-экономической и политической действительностью России 1870 – 1880-х гг., с прогрессивными явлениями, пробивавшими себе дорогу в стране. Вопрос о власти, о государственном устройстве крупнейшей в мире державы стал широко обсуждаться не только в правительственных кругах, но и общественностью России.

Причину происходящего видели в нежелании царизма идти на существенные уступки. Участник народнического движения 70-х гг. Осип Аптекман говорил:

«Характерна крайняя неискренность всей „внутренней политики“ правительства: вечные шатания и колебания, – однако, с основной тенденцией – к… мракобесию. К концу 70-х годов „великие реформы“ – крестьянская, земская, судебная и проч., – оказались до того искалеченными и урезанными…, что в них „либерального“ и одного грана не осталось».

Неопределенность в политику правительства вносили и личные качества императора. Отсутствие настойчивости, неуверенность, неумение проводить четкий политический курс, апатия Александра II – чем дальше, тем больше замечались окружающими. Председатель Комитета министров П.А. Валуев с грустью пишет о встрече с императором:

«Государь имеет вид усталый и сам говорил о нервном раздражении, которое он усиливается скрыть. Коронованная полуразвалина. В эпоху, где нужна в нем сила, очевидно, на нее нельзя рассчитывать…»

 В 1870-х гг. в стране установилась атмосфера «взаимного ожидания». Крестьяне ждали от императора прибавки земли, уменьшения налогов и повинностей. Революционеры надеялись на скорое и мощное выступление деревенских трудящихся масс. Правительство же было уверено в неизбежности крестьянского движения и нервно готовилось к его подавлению.

Атмосферу «ожидания» разрушил первый же серьезный политический кризис, разразившийся в связи с русско-турецкой войной 1877 – 1878 гг.

Международная обстановка не благоприятствовала России. Западные страны объединяли свои усилия, чтобы помешать ее планам: враждебность англо-австрийского союза, уклончивая политика Германии и Франции, агрессивность Турции на Балканах и Кавказе – все это говорило о том, что в очередной войне Россия вновь окажется без союзников. Тем не менее 12 апреля 1877 г. в ставке командования в Кишиневе, куда прибыл Александр II, был подписан манифест об объявлении войны Турции.