Революционные народники. Книга для учащихся старших классов

Да, в Шлиссельбург привозили не для того, чтобы дать жить. Но, даже в грубом, дерюжном халате с бубновым тузом на спине, Вера Николаевна не хотела, не могла допустить, чтобы крепость высосала из нее все жизненные силы.

1887 г. – Фигнер добровольно идет в карцер, поддерживая Попова, которого наказали карцером за перестукивание с нею. Неделю провела Вера Николаевна там, где, по словам надзирателей, «ни одна живая душа не услышит». Здесь окончательно выработалось то поведение, которого она придерживалась все 20 лет заключения.

Сама Вера Николаевна рассказывала об этом так:

«Мелкие ежедневные стычки, грубые сцены, кончающиеся унижением, были не по мне, не по моему характеру. И я решила отказаться от подобных способов борьбы. Я познала меру своих сил и определила, что я могу и что хочу делать; я решила – терпеть в том, что стерпеть можно, но когда представится случай, за который стоит умереть, я буду протестовать и протестовать на смерть».

Сама Вера Николаевна считала, что прошло 15 лет, прежде чем представился случай действовать согласно новому убеждению. Однако уже через два года после заключения в карцере, в 1889 г., народовольцы-шлиссельбуржцы объявили голодовку в знак протеста против изъятия из тюремной библиотеки всей общественно-политической литературы. Голодовку начали дружно, но на девятый день ее продолжили только Фигнер и Юрковский. Остальные не выдержали: сказались болезни и сознание того, что об их протесте не знает ни российское, ни европейское общество.

Когда решение большинства заключенных прекратить голодовку стало известно Вере Николаевне, она ответила:

«…привыкла доводить дело до конца, решение большинства не считаю для себя обязательным и буду продолжать протест».

Лишь на двенадцатый день голодовки, после того, как товарищи сообщили, что если Вера Николаевна умрет, то они покончат с собой, Фигнер прекратила голодать. Однако решение товарищей расценила как насилие над ее волей, посягательство на ее нравственную свободу.

Самая решительная стычка Веры Николаевны с тюремными властями, когда ее жизнь действительно висела на волоске, произошла через 15 лет после истории с Поповым. На рубеже XIX и XX вв. узникам Шлиссельбурга годами упорной борьбы, ценой здоровья, жизней товарищей удалось добиться того, чтобы был несколько смягчен тюремный режим. Были разрешены совместные прогулки, работа в местных мастерских, разведение огородов, пользование библиотекой в 2.000 томов. Однако в 1902 г. новый смотритель объявил Фигнер, что отныне все указанные послабления в режиме будут отменены.

Вера Николаевна смотрела на этого средних лет человека, сухощавого, с мелкими чертами лица, и вспоминала все, что случилось за 18 лет заключения. Перед глазами мелькали избиения товарищей, голодовки, карцер, тайный вынос жандармами тел умерших узников (как будто в крепости что-то можно сделать тайно!) и, конечно, Мышкин и Минаков, казненные за оскорбление смотрителей.

Пережить все это вновь уже не было сил. Применять испытанные средства борьбы: отказ от прогулок, голодовки – неизвестно, выдержат ли товарищи протест длительное время. Нет, нужно что-то необычное, такое, что всколыхнет не только крепость, но и петербургское начальство.

Вера Николаевна подходит к смотрителю, резко срывает с него погоны. Тот пискливо пугается: «Что вы делаете?» – и выскакивает из камеры. По полу ползает растерявшийся вахмистр, подбирая сорванные погоны. После всего этого должна была последовать обычная процедура – военный суд и казнь, но иное время – иные песни. Вместо наказания заключенной, были сменены комендант крепости и смотритель. На Веру Николаевну не было наложено никакого взыскания.

Более того, 23 января 1903 г. комендант торжественно объявил Фигнер, что «государь император…, внемля мольбам матери…, высочайше повелел каторгу без срока заменить вам каторгой двадцатилетней». 29 сентября 1904 г., после 20-летнего заключения в Шлиссельбургской крепости, Вера Николаевна Фигнер вышла на свободу.

Умерла она в 1942 г. в возрасте 90 лет.

Заключение