Резидентура. Я служил вместе с Путиным

Наконец, промчались мотоциклисты, а за ними показалась кавалькада черных лимузинов. Владыки мира охали в машине с полуопущенными стеклами, улыбались и вяло приветствовали публику, едва шевеля кистями рук. Какая-то женщина зарыдала от избытка чувств. Есть люди, которые при лицезрении большого начальника могут исцелиться от тяжелого недуга и даже забеременеть. Это они голосуют во время проведения референдумов за что попало только потому, что референдумы выдуманы хозяевами жизни и им выгодны. Это они сотворяют всех идолов, земных и небесных, это они пихнули когда-то человечество на путь рабства и не дают ему свернуть с этого пути.

Кавалькада черных лимузинов скрылась за поворотом. Внизу, в долине Ореанды, над дачей Брежнева взвился звездно-полосатый флаг. Хозяева мира подписали какие-то бумажки и уехали. Никсона очень скоро турнули из Белого дома путем импичмента. «Доездился! – сказал кто-то из прохожих на улице. – Когда же нашего турнут?» Но нашему оставалось царствовать еще целых восемь лет. Еще целых восемь лет он будет путешествовать по свету и по своей необъятной стране, становясь то тут, то там героем веселых сенсаций. За год до крымской встречи с Никсоном Брежнев побывал в Бонне. Надравшись на приеме, он, по выражению одной местной газеты, «с медвежьим шармом» принялся ухаживать за женой канцлера. «Приезжайте ко мне, вся Москва будет у ваших ног!» – кричал он ей. Тут ему подарили белый «Мерседес». Пьяный Брежнев сел за руль, проехал сотню метров и врезался в декоративный обломок скалы, лежавший на обочине. Ему немедленно прикатили новую машину, на этот раз черную.

В 1975 году наш генсек, собравшись с такими же, как он, в Хельсинки подписал знаменитое соглашение о неприменении силы и о незыблемости границ на Европейском континенте. Сейчас пол-Европы охвачено пожаром войны, а от тех границ, что были тогда, мало что осталось.

В 1978 году Брежнев поехал в Бонн и, приземлившись в тамошнем аэропорту, начисто забыл фамилию канцлера ФРГ. Он поманил к себе старика Громыко и, указав пальцем на Гельмута Шмидта, спросил прямо в микрофон: «Как его зовут?» Вопрос этот прогремел на весь мир, и весь мир повалился с ног от хохота.

Последний вояж Брежнева был в Баку. О нем мне рассказывал мой знакомый, сотрудник Ставропольского краевого УКГБ, который в числе прочих обеспечивал безопасность этого путешествия. Теплой сентябрьской ночью литерный поезд подкатил к пустынному перрону изящного, как выставочный павильон, минераловодского вокзала. Редкие сотрудники охраны сновали вдоль поезда. Брежнев тяжело опустился на землю и оказался лицом к лицу с моим знакомым.

– Так куда это мы едем? – спросил он.

– В Баку, – почтительно ответил маленький капитан госбезопасности.

– Это хорошо! – сказал Брежнев.

– А что это за деревья тут растут?

– Это тополя, Леонид Ильич.

– Тополя? Это хорошо! А кто это так громко верещит?

– Это цикады, Леонид Ильич.

– Цикады? Это хорошо!

Через два месяца Брежнева не стало. Об этом еще пойдет речь ниже.

Летом 1975 года в Галле проходил фестиваль германо-советской дружбы. В город приехали тысячи юношей и девушек со всех концов ГДР и СССР. Началось мероприятие с безобразного скандала. Кто-то изнасиловал и убил пятилетнюю девочку. Трупик нашли у общежития, где остановилась наша делегация. В тот день спецслужбы обеих стран, объединившись, сделали невозможное: преступник был найден в течение трех часов. Им оказался молодой немец, внешне добропорядочный человек, имевший жену и ребенка.

Вечером на городском стадионе состоялись манифестация и митинг. Помню огромные портреты Брежнева и Хонеккера впереди колонны демонстрантов. Тогда я впервые увидел живого Хонеккера совсем близко. Он шел к центральной трибуне с нашим секретарем ЦК ВЛКСМ Тяжельниковым и своим комсомольским боссом – молодым, улыбчивым Эгоном Кренцем, который всегда носил синюю эфдейотовскую рубаху с расстегнутым воротом. Через 14 лет Кренц предал Хонеккера. Во всяком случае, Хонеккер назвал его предателем. Кренцу удалось на несколько дней стать генсеком. Потом предали и его.