Резидентура. Я служил вместе с Путиным

Настало время поговорить о нашей агентуре из числа граждан ГДР, ибо наши неофициальные помощники были как раз теми самыми немцами, с которыми мы поддерживали наиболее тесные отношения. Десятки немцев побывали у меня на связи. Одних я сам завербовал, другие достались мне в наследство. Были и такие, которые сотрудничали с нами лет по двадцать-тридцать и уже не могли представить себя без нас. Один из моих умудренных опытом агентурной работы коллег как-то заметил: «Каждый немец родился агентом. Если его не завербуем мы, то это сделает противник, и он станет работать против нас». В этом довольно-таки циничном высказывании есть доля правды. Немцы относятся к неофициальному сотрудничеству очень серьезно. Я бы даже сказал, что оно им нравится.

Были в моей агентурной сети разные люди. Были бабники, любители выпить, даже нечистые на руку. Не было дураков и бездарей. Две последние категории человеческой особи для агентурной работы вообще непригодны. С особой теплотой я вспоминаю агента «Павла», человека интеллигентного, тонкого, глубоко артистичного во всем, за что бы он ни брался. Звали его Манфредом. «Павлом» он окрестил себя сам в честь Павки Корчагина. Учитель истории по образованию, он довольно долго работал в MГБ, пока его не вытурили оттуда за связь с женщиной-осведомителем. Свое увольнение, как и свою несчастную любовь, он глубоко переживал. На одной из первых встреч с «Павлом» я обратил внимание на его понурый вид и поинтересовался, что с ним.

– Слушай, Арнольд, – сказал он, – давай съездим на улицу Лафонтена и посмотрим на Аниту.

– Что еще за Анита?

– Это та самая женщина, из-за которой со мной приключилась беда. Она сейчас моет окна своей квартиры. Ее можно с мостовой увидеть всю.

– Ну что ж, поедем, – согласился я.

Мы несколько раз проехали мимо дома Аниты, и я смог подробно рассмотреть ее всю и со всех сторон. Женщина была действительно очень хороша собой. О таких мужчины говорят: штучная работа.

– У тебя неплохой вкус, – сказал я Манфреду.

– Правда? – оживился он. – Вот ты первый сказал мне по этому поводу человеческие слова. До сих пор меня только колошматили, чистили и песочили. Все подряд: шеф, начальник отдела кадров, секретарь парткома. А ведь у каждого из них есть любовница.

Тут Манфред не врал. В ГДР, как и у нас, всегда уживались рядышком две морали: одна для начальства, другая для подчиненных. Здесь, как говаривал старик Оруэл, все были равны, но одни были более равны, чем другие. Как-то поздно вечером я заглянул на огонек в партком друзей и застал секретаря парткома и его референтку в позах, мягко говоря, эротических. Я тихонько прикрыл дверь и ушел. На другой день секретарь отловил меня в коридоре управления МГБ, и между нами состоялся такой разговор:

– Ты вчера застукал меня с Лианой.

– Да. Ну и что?

– Не надо никому об этом рассказывать.

– Почему?

– Потому что отдельные коммунисты могут это неправильно истолковать.

Ох, что-то я отвлекся от заданной темы. Продолжу рассказ о Манфреде. Он поражал меня своей пунктуальностью, дисциплинированностью и обязательностью. Как-то позвонил и, захлебываясь от плача, сообщил, что внезапно умер его двухлетний сынишка и что в этой связи он не сможет выполнить моего задания. Я выразил ему соболезнование и опечаленный отправился на доклад к шефу. Срывалось важнейшее мероприятие, в котором Манфред был ключевой фигурой. Мы с начальником судили и рядили, что будем теперь делать, но так и не смогли придумать ничего путного. Тут снова позвонил Манфред. Он уже не плакал. Сказал, что в положенное время явится на встречу, и положил трубку. Он пришел, в черном галстуке, потемневший от горя, и сделал все как надо. Манфред был мужественным человеком и в смертельно опасной ситуации не дрейфил, а принимал единственно правильное решение. Как-то накануне Рождества Манфред и мой коллега Женя Чекмарев ехали из Цайца в Галле. В Цайце они проводили встречу с агентом-западником. Женя вел машину, а Манфред сидел рядом и читал полученные от западника материалы. Вдруг со встречной полосы автобана вылетел поскользнувшийся на гололеде фольксваген и клюнул их в бок. Они сыпались с крутого косогора через редкий лес и при этом умудрились не опрокинуться и не зацепиться ни за одно дерево. Женя был классным водителем. Проехали четыреста метров, остановились и молча закурили.

– А где бумаги? – спросил Женя, выйдя из стресса.

– Я засунул документы на дно портфеля, когда мы летели вниз, – ответил Манфред. – Если бы мы разбились насмерть, то полиция не увидела бы их.