Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь

Впрочем, с самого прибытия Ричард сделал все, чтобы его популярность была на высоте. Его флот произвел неизгладимое впечатление, в лагерь он прибыл с большой помпезностью и сразу же занял свой пост военачальника^25[359]. Десятого июня он во всеуслышание объявил, что готов нанять на службу воинов, как это сделал до него Филипп Август. Однако если Филипп предлагал жалованье в три безанта золотом в месяц рыцарям за службу, то Ричард предложил четыре. Сержантам он тоже предложил надбавку, поэтому к нему и потянулся поток желающих. Возможно, в этой мере следует искать причину факта, который наивно (?) объяснялся лучшим командованием Ричарда и недальновидностью Филиппа, «отпустившего в отгул» своих сержантов, — сарацинам удалось разрушить осадную технику Филиппа, но не Ричарда, которая лучше охранялась^26[360]. Эта надбавка в жалованье пришлась по нраву воинам, но не слишком обрадовала короля Франции и его союзников.

Другой шаг Ричарда также был недооценен. 8 июня, принимая делегацию итальянцев, Ричард выразил готовность нанять пизанцев, но категорически отказался взять на службу генуэзцев, так как считал, что они полностью подчиняются Филиппу и Конраду. Гармонии в христианском лагере не было. Можно ли было надеяться на совместное наступление? По сообщению Ритора, такое наступление было предложено Филиппом по приезде Ричарда, который сначала согласился. Но «как только король Филипп приказал начать штурм на следующее утро, король Англии не разрешил своим людям идти туда и запретил пизанцам — с которыми был связан клятвой — участвовать в этой атаке»^27[361].

Осада была возобновлена. Длиться ей предстояло долго. Ричард приказал выставить перед воротами Акры замок «Усмири грифонов», построенный в Мессине и перевезенный по частям. Также нужно было выгрузить с кораблей огромную круглую гальку, которую король приказал собрать в Мессине и собирался использовать как снаряды^28[362]. Следовало также соорудить побольше камнеметов, более мощных, чем у Филиппа, которым были даны красноречивые имена. Малькозине мусульман города противопостояла Мальвезина Ричарда, а в лагере госпитальеров была возведена другая, не менее известная благодаря финансированию одного из епископов. Она была названа Камнеметом Господа^29[363]. Также были подготовлены многочисленные тараны, предназначенные для пробивания стен. Одному тарану удалось пробить брешь, но в то время большая часть воинов обедала, и в атаку двинулась лишь маленькая разрозненная группка оруженосцев и пизанцев, которые отступили под натиском сарацинов. На этом битва и закончилась^30[364]. Совершались попытки проделать и более широкие бреши методом подкопа, который состоял, как мы знаем, в поджигании деревянных оснований галерей. Чтобы бороться с такими действиями противника, осажденным приходилось или самим подкапывать галереи, чтобы выгнать оттуда нападающих, или бросать в противников, пока они не начали подкоп, греческий огонь. В любом случае атакующим необходимо приблизиться к стенам. Чтобы защитить себя, крестоносцы строили туннели или в случае, если почва каменистая, галереи, покрытые деревом и шкурами животных, недавно содранными и плохо возгораемыми. Все эти работы проводились под перестрелкой двух армий, под огнем лучников и арбалетчиков. Рассказ Амбруаза, очевидца и знатока дела, переполнен всякого рода деталями этих военных операций и представляет для историка ценный источник информации о военном искусстве, методах осады и правилах ведения боя того времени^31[365].

Эти военные операции чаще всего осуществлялись без присутствия королей, которые вскоре слегли от болезни, — сначала Ричард, потом Филипп Август. Вероятно, речь идет о леонардии (или малярии), сопровождаемой приступами лихорадки, выпадением волос и иногда ногтей. Этот диагноз можно поставить Ричарду, и скорее всего он также вероятен для Филиппа Августа. Заражены были не только они. Граф Фландрии умер от лихорадки. Амбруаз вспоминает о подавленности армии из-за этой болезни двух суверенов, для которых уже был виден трагичный исход:

Оба короля больны,

Что же с ними будет.

Граф Фландрии умер,

И весь мир безутешен.

Что будет делать другой граф?

Болезнь королей, смерть графа —

в глубокой печали народ^32[366].